Вверх Вниз

Lovelessworld: new generation.

Объявление

❖❖❖

Система игры: эпизодическая;
Рейтинг: NC-17;
Жанры: по мотивам аниме и манги Юн Коги, фандом, мистика, приключения, романтика.

Спасибо, что голосуете за наш форум. Продолжайте в том же духе!
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Megumi Kuroto - Обращаться по вопросам партнерства, рекламных дел, конкурсов, некоторых акций.
Проверка анкет, ответы на вопросы, баннерообмен.
Способ связи - skype | ЛС | Гостевая - matty.kun666

❖❖❖


Megumi Tetsu - Обращаться по вопросам некоторых акций, вопросов общего профиля, партнерства, конкурсов.
Способ связи - skype | ЛС | Гостевая - graviti_of_love , icq 563 075 000
Осенне-зимний марафон
Нужный в игру. Акции.




Наши партнеры:

the Green Door RPG Неополис DAVOS Киндрэт Zentrum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lovelessworld: new generation. » События настоящего года » об алкоголе, Акаме и проблемах


об алкоголе, Акаме и проблемах

Сообщений 1 страница 20 из 25

1

Участники: Akame Nisei & Aoyagi Seimei
Дата событий: 10 марта 2016 год
http://static.diary.ru/userdir/2/0/8/5/2085253/79966418.jpg


Место событий:
на момент начала игры - один из баров Токио
позднее - квартиры Возлюбленных
Сюжет:
когда осточертело все: нудная и скучная работа, улыбка, сводящая скулы до боли, вежливость, встающая поперек горла, нескончаемые приказы, комментарии, нотации и лекции, хотя ты уже давно вырос из того возраста, когда их принято слушать, молча, послушно кивая головой, безответность, холодность и равнодушие к своей любимой персоне - Акаме идет напиваться. Страшно. Сильно. Как в самый последний раз. И действительно в самый последний раз, если хватило ума, а точнее не хватило, для того, чтобы вызвать на помощь для транспортировки своей туши домой возлюбленного агнца.

Отредактировано Akame Nisei (30.05.2018 21:35)

+1

2

Как же его все достало! Эта идиотская работа, на которой приходится вечно улыбаться, распихивая по пакетам продукты, которые, неизменно, старые кошелки требуют переложить в другой последовательности, а то, видите ли, хлеб помнется, а яйца раздавятся - бесят! Эти идиотские коллеги, сплошь уродины и кабаны, вздумавшие приписать его к своему стаду неудачников только потому, что он не нашел себе работы получше - бесят! Эта идиотская квартира, слишком тихая и слишком большая, с полами, которые не переносят влаги, а потому приходится разуваться у порога, не желая лишний раз нервировать ушастого тирана - бесит! Эта идиотская одежда, которая ему абсолютно не идет, но которую еще нечем  сменить по причине нехватки денег - бесит! Этот идиотский Аояги, который считает своим долгом ткнуть его как нашкодившего котенка в каждую ошибку или промах, какими бы незначительными они бы ни были, а при этом не желающий уделять ему даже десяти минут полноценного внимания из своего драгоценного времени - бесит! Эти идиотские парочки влюбленных, будто специально выпрыгивающие передним и хвастающиеся своим неземным счастьем, да чтоб вы все сифилисом заразились - бесит! Издав нечленораздельный стон, Акаме ткнулся лбом в столешницу барной стойки, негромко, но весьма отчетливо проклиная весь мир и всех его жителей, которые не сделали ему ничего плохого. Но и ничего хорошего тоже! Приподняв голову, уперся острым подбородком в стеклянную поверхность стойки, обиженным взглядом уставившись на почти опустевшую бутылку у совсем опустевшего стакана. Сколько он уже пьет? Часы на светящемся экране телефона показывали четыре часа утра, а, значит, пьянка длилась уже пятый час. За-ши-бись! Медленно проведя пальцами по боку бутылки вверх, сжал ее горлышко, выпрямляясь  и резко выписывая круг на высоком стуле, грозясь расплескать остатки выпивки на подошедшего сделать заказ парня. Изучающим взглядом скользнув по молодому человеку, Акаме хмыкнул, делая глубокий глоток и нажимая на кнопку вызова. Пока протяжные гудки наполняли собой пространство вокруг, теряясь в громкой музыке танцпола, Нисей успел  проглотить саке.
-Сеймеееей! Сеймей, Сеймей. Сеймееей! - неожиданно услышав голос агнца, Акаме даже растерялся, начав тараторить его имя, удивленно посмотрев на бармена, словно тот мог ему объяснить: с какого это перепуга, игнорирующий зов по связи, поставивший непробиваемый блок жертва, вдруг смилостивился и решил ответить на телефонный звонок? Возможно, он просто достал Аояги? - такое объяснение отчего-то в пьяную нисеевскую голову не пришло. - Сей-мей, - в который раз повторил Акаме, сползая с высокого барного стула на пол. - Забери меня домой. - повиснув на спинке стула, протянул в телефон, начиная покачивать бедрами в такт музыке. - Я упал, и у меня болит нога. Я сам не доберусь, - тяня гласные, капризно ныл в телефон, наблюдая за приглянувшимся молодым человеком в зеркале напротив, - я куда-нибудь упаду, заболею и умру. Сеймей, - слабо улыбнулся, прижимаясь разгоряченной щекой к прохладной металлической части спинки стула. - Я не могу вызвать такси. Я взял там немного денег из твоих запасов, и они так быстро кончились. Саке такое вкусное и его так мало, - переворачивая бутылку и наблюдая за тем как последние капли разбиваются о столешницу. Назвав адрес клуба, страж жалобно затянул: - Забери меня, пожалуйста, Аоя... - телефон неожиданно потух, известив короткой мелодией о том, что батарея сдохла, - ги. - ну, может, оно и к лучшему? Зато не придется выслушивать нотации о том, какой он плохой и нерадивый боец. Передернув плечами и сунув телефон в задний карман сеймеевских брюк, Акаме резво подпрыгнул, подтягивая сползшие ниже положенного штаны. Светить купленными заботливым агнцем трусами не хотелось. А кто вообще захочет светить самыми простыми белые плавками? Даже школьники, которые их носят, и те постесняются. Жмотник ушастый.
Тряхнув головой и убрав упавшие на лицо волосы за ухо, Нисей уверенным шагом направился к понравившемуся ему юноше. Если бы не эти родинки на щеке и не такой задранный нос, он был бы вылитый Аояги, вот только без ушек. Нисей не хотел себе в этом признаваться, но было глупо отрицать очевидное - все, с кем он спал, были похожи на Сеймея. У кого-то был такой же цвет волос, у другого они точно так же вились, у третьего был схожий с агнец профиль, а у следующего в голосе то и дело звучали знакомые повелительно холодные интонации, а тот так же морщил нос, а у того был такой же отвратительно безвкусный стиль одежды - снова, снова и снова Акаме обманывал себя, цепляясь изголодавшимся по любви взглядом за схожие черты и закрывая глаза на отличия. Он видел разницу лишь по утрам, когда, просыпаясь и глядя на спящее лицо рядом с собой, не мог сдержать презрительной улыбке и разочарованного выдоха - совсем не похож. И волосы другого оттенка, да и не так они вьются, и профиль совсем другой, а голос не похож ни капли, и вовсе не так его Сеймей морщит нос и не носит водолазки в тонкую полоску. Разоблачив свой собственной обман, Нисей исчезал, не оставляя ни номера телефона, ни адреса. Ему никто не был нужен, кроме Аояги Сеймея. А это? Это просто иллюзия и тепло на одну ночь. Прижимаясь к незнакомцу, который оказался совсем не против его компании, Акаме напрочь забыл о том, что звонил Сеймею и просил забрать его.

+2

3

Жизнь в той или иной мере более-менее стабилизировалась. По крайней мере, так на данный момент ощущал Сеймей, оценивая цепочку происходящих событий и вынося этот простой вердикт.
Акаме, услышав в одном из разговоров о перспективе идти поломойкой в ближайшую школу, быстренько взял себя в руки и нашел наконец-то работу. Конечно, сортировщик продуктов, или какое там название имеет эта профессия? - не бог весть что, но учитывая некоторые мелочи жизни, например отсутствие у Нисея минимальной организованности чувства ответственности - уже прогресс.
Вообще сейчас, рассматривая обстоятельства и течение их жизни, Сеймей все больше склонялся к тому, что им обоим необходимо пойти учиться. Образование Семи Лун и технический факультет институт какого-то вуза, который окончил Нисей - это, конечно же прекрасно и восхитительно, но совершенно бесполезно.
Сам же Сеймей так и не успел получить высшее образование из-за всей той каши, что началась почти сразу, как он покинул "Семь Лун" в качестве выпускника. Не досуг посещать институт, когда ты мечешься с одной квартиры на другую, параллельно пытаясь учитывать несколько факторов. А самообразование - это, конечно же, чудесно, но недостаточно чудесно, чтобы нормально пользоваться полученными знаниями при устройстве на работу. Навыки значат многое, но еще в школе Сеймей усвоил, что бумаги, которые эти навыки сопровождают, также не стоит сбрасывать со счетов.
День накануне выдался для Сеймея загруженным, а точнее в какой-то мере перегруженным. Нисей утром ушел по традиции на работу, и Сеймей покинул квартиру одновременно с ним, а вернулся только часам к двенадцати ночи. Частично за день он ездил поправлять некоторые обстоятельства относительно своей удаленной работы, которая помогала держаться на плаву и не умереть от язвы, потребляя лапшу быстрого приготовления, но все равно недостаточная, чтобы жить полноценно. Частично - занимался делами организации, включая ее собрание, из-за которого и прибыл домой в ночи.
Открыв дверь квартиры, Сеймей с удивлением обнаружил, что Нисей то ли еще вовсе не вернулся, то ли заходил и снова куда-то ушел.
"Пожалуй, так даже лучше".
Сеймей традиционно игнорировал все возможные попытки Нисея достучаться до него через Связь и рассчитывал, что тому удастся не влезть ни в какую неприятную историю, как это обычно происходило. Зря надеялся. Когда Сеймей уже спал, раздался звонок мобильного телефона, оставленного им у подушки. Если бы не чуткий сон, Сеймей бы не услышал тихую вибрацию, но он услышал и на автомате взял трубку, даже не открывая глаза.
Нисей был пьян в доску, других слов для описания его состояния, кажется, просто не существовало. Он не только с трудом связанно о чем то говорил, но и еще успел назвать Сеймея по имени такое количество раз, что у того сразу заломило в висках. Проклинать Нисея и испытывать какие-либо чувства кроме очередного приступа жгучего разочарования в собственном бойце было бесполезно, но проучить, пожалуй, все же требовалось. На сборы ушло несколько минут, а полчаса спустя Сеймей был у входа в клуб, адрес которого назвал ему Нисей. Часы показывали без двадцати минут пять утра.
В клубе громыхала музыка, но контингент уже значительно поредел - завтра был будний день, поэтому оставаться в клубе до утра могла только местная молодежь, у которой особых дел не было. Наверняка изначально народу было больше. Сеймей, отмахнувшись коротким жестом от гардеробщика, прошел в зал и в одном из отдаленных углов нашел взглядом Нисея, который льнул к какому-то парню. Парень был ровесником, был пьян и явно не имел ничего против подобного избытка внимания со стороны пьяного Нисея.
Пройдя через танцпол, Сеймей подошел к парочке и, поймав Нисея за шкирку, словно нашкодившего котенка, бесцеремонно сдернул его с диванчика, поднимая на ноги.
- Собирайся, мы уходим.

+1

4

А парень оказался не плохим собеседником. Впрочем в состоянии Акаме ему бы сейчас кто угодно, умеющий мало-мальски хорошо целоваться, показался бы хорошим компаньоном до наступления рассвета, а там уж как судьба решит. Судьба, в представление Нисея, должна была все решить наличием квартиры или лишних денег у его спутника, если он, конечно, хотел продолжить приятную и крайне высокоинтеллектуальную беседу, грозившуюся перейти в горизонтальную плоскость уже в самом клубе на удачно попавшимся под пятые точки кожаном диване. От скромности Акаме никогда не страдал, а в пьяном состоянии и вовсе забывал о наличие такого чувства. Прижимаясь губами к теплой шее парня и пьяно посмеиваясь, Нисей не сразу понял, что сегодня его судьба имеет вид не связки ключей и даже не кошелька, а вполне ему знакомые и известные очертания, которые были явно недовольно ни его, Нисеевским поведением, ни его же месторасположением. Впрочем, эти самые очертания вообще редко бывали им довольны. Откинув голову назад и мазнув потянутым алкогольной пеленой взглядом по лицу своей драгоценной жертвы, Акаме собирался было вернуться к занимательному и всепоглощающему разговору, как его резко и вообще-то очень даже унизительно стащили с дивана за шкирку. Принять вертикальное положение и сфокусировать взгляд на лице Сеймея удалось не сразу. Когда же Нисею все же получилось это сделать, его лицо расплылось в дурацко счастливой улыбке. 
-Сей-мей! - протянув руки вперед, сжал пальцами его кошачьи уши, начав поглаживать мех. - Сеймеюшка, - не переставая улыбаться и перекатываться с пятки на носок. - Сеймейчик. А ты чего тут забыл? - и тут же сам забывая о заданном вопросе, переключился на другую мысль: - Такие мягонькие. Мягонькииие, - протянул, прижимая уши Сеймея к его же голове, заставляя их зарыться в темные и вьющиеся волосы. - Мяхонькие, - нарочно картавя, потянул Аояги за уши вверх. - Но я еще не хочу домой. Я только начал веселиться. - неопределенно тряхнув головой не то в сторону, парня, который, почуяв неладное, начал быстренько собираться, видать его мозги в отличие от мозгов Акаме находились еще не в таком плачевном состоянии, не то в сторону стола, на котором стояли две только что откупоренные бутылки, одну из который Нисей и притянул к себе, отпивая прямо из горла. - Ладно-о-о, - что-то во взгляде агнца заставило пропитый умишко зашевелиться и согласиться на сборы домой. - Мне пора идти, - отпуская ухо Сеймея и наклоняясь к практически дезертирующими с дивана парню. - Папочка будет ругаться, если я не буду слушаться, - поцеловав парня в губы, нарочито долго, краем глаза наблюдая за Аояги, Акаме медленно выпрямился и, пытаясь не завалиться на бок и не врезаться в какую-нибудь из неожиданным образом выплывших на его пути стен, потопал в сторону гардероба.
Получив свой плащ, на который он спустил всю свою первую зарплату, несмотря на голос разума в виде голоса Аояги, Нисей зарылся в него носом и простоял так несколько минут, мысленно соображая, что от него требуется дальше. Переведя взгляд с бутылки в руках на плащ, снова на бутылку, Акаме все же додумался расстаться с ней, поставив на стол гардеробщика. Засунув рывком руки в рукава плаща, Нисей неожиданно осознал, что все его пуговицы куда-то подевались. Он уже собрался было разораться в праведной истерике, как неожиданно понял, что все с его пуговицами нормально, просто они оказались на спине. Вытянув руки из рукавов и перевернув плащ, со второй попытки Акаме все же нацепил его правильно и тут же столкнулся с новой проблемой - найденные пуговицы отказывались засовываться в петельки сколько бы Нисея не старался. Хоть плачь! Обиженно надув губы и беспомощно закрутив головой по сторонам,  страж направился к своей жертве, оттягивая край плащ.
-Сеймей, помоги. Я не могу застегнуться. - шмыгнув носом, почти вжался в Аояги, требовательно дергая его за руку. - Помоги мне. - глядя на Сеймея большими и невинными зеленными глазами. А ведь в таком состоянии агнец видел его в первый раз. Обычно, напившись, Акаме или трахался и отсыпался в хостеле с каким-нибудь Сеезаменителем, или бесцеремонно притаскивал свою пьяную тушу к Юрио или Мимуро. Пару раз, конечно, было и такое, что Нисей просыпался вообще непонятно где и непонятно с кем, но он благоразумно стер эти воспоминания из своей головы. Оба раза были после крупной ссоры с Аояги из-за проигранных боев. - Застегни Нисею пуговки.

+1

5

Сеймей сохранял ледяное спокойствие. Такое с ним бывало: иногда казалось, что Нисей начал вести себя нормально, что с ним больше нет необходимости цацкаться, как с несмышленышем, и Сеймей даже морально был готов сделать что-то, что совсем не в его характере, как тогда, в парке, когда он аккуратным, выверенным, но почти нежным движением стирал с чужой щеки чужую кровь.
А потом Нисей совершал что-то... Что-то типа того, что Сеймей имел сомнительное счастье лицезреть сейчас: глаза, затуманенные действием алкоголя, небрежная развязность в каждом жесте, в каждом действии, парень, чем-то неуловимо похожий на него, Сеймея, пара бутылок на столе, вульгарное место, выбранное для попойки со вполне определенными целями. Если бы Нисею хватило пьяного мозга хотя бы ему не звонить, утром Сеймей бы просто сделал вид, что ничего не произошло, как бывало всегда, когда Нисей исчезал на сутки-двое, а в какой-то момент звонил Юрио или Мимуро, сообщая, где шляется Боец Возлюбленных.
Несколько лет совместной жизни, как бы Сеймей не пытался все это отрицать, влияли даже на него. Хотя, пожалуй, это влияние было не самым плодотворным, но Сеймей не раз и не два отмечал, что несколько лет назад за подобные выходки он предпочел бы размазать Нисея если уж не физически - до такого он никогда не опускался, - то уж морально точно.Но не теперь.
Причин было много, но в основном самая главная из них крылась в том, что он наблюдал, что происходит с другими Бойцами, когда Жертвы перекраивают их под себя, делают из них слепые игрушки. Более того, он сам в какой-то момент развлекался подобным с Агацумой. Не сказать, что ему не понравились такие методики, но и Истинным это выглядело самым глупым ходом, на который только способна жертва. Как в паре Безумных, когда Тоширо застилала глаза слепая ненависть всякий раз, когда атаки задевали Кирику. Известно, чем они кончили. И таких примеров множество.
Вероятно, поэтому он до сих пор не сделал ничего подобного с Нисеем, хотя хватило бы, скорее всего, пары приказов, чтобы покончить и с пьянством, и с привычкой Нисея гулять по рукам, как только эмоций набиралось слишком много, да и с другими его сомнительными привычками. Вот только тогда и толку от Нисея бы уже не было.
Поэтому Сеймей глубоко вздыхал и сохранял ледяное спокойствие, пока Нисей, отвратительно растягивая слова, тягал его за уши: позволил себе только поморщиться, почувствовав запах дешевого алкоголя - если ж пьет, то пил бы что-то нормальное. Поэтому Сеймей тактично отвернулся, когда Нисей полез целоваться со своим несостоявшимся партнером и прочно заблокировал Связь, не позволяя собственному тихому бешенству прорваться наружу, не позволяя эмоциям Нисея захлестнуть его.
Смотреть на пьяного Нисея было жалко: нескоординированные движения, попытка с первого раза попасть в пальто, которая не увенчалась успехом, капризный голос маленького ребенка.
Пока Нисей воевал с пальто, Сеймей, взяв со стояки гардероба бутылку, выкинул ее в мусорное ведро, хоть она и была почти полной. Обменялся красноречивым взглядом с охранником: тот, видимо что-то смекнув шестым чувством, решил не лезть под горячую руку.
- Сам, Нисей, - отрезал Сеймей тоном, не терпящим возражений, доставая телефон и набирая номер такси: - Или иди нараспашку. Заболеешь - поблажек не жди, - Мимо Нисея Сеймей шагнул через порог, выходя из душного помещения клуба на свежий воздух, но перед тем, как дверь захлопнулась, обернулся через плечо, коротко приказав: - Догоняй. Я уже вызвал такси.
Небо на востоке уже начало розоветь. Весна хоть и медленно, но вступала в свои права, пока не выкачивая из города зимний холод, однако уверенно отвоевывая минуты у ночи в пользу дня. Такси еще не подъехало, но и десяти минут с момента вызова еще не прошло.

+1

6

-Но я не могу сам, - капризно протянул, оттягивая пуговицу и жалобно поглядывая на Аояги из-под упавших на лицо волос. - Пожалуйста, помоги мне, Сеймей. - убирая волосы за ухо и провожая обиженным взглядом игнорирующего просьбы, такого нереально прекрасного и чертовски соблазнительного его, агнца. - Ублюдок. - зло выпалил, глядя на свое отражение, которое, кстати, было чертовски милым с этими горящими зелеными глазами, покрасневшими от выпитого и прилившего вместе с кровью стыда щеками, небрежно взлохмаченными волосами и недовольно поджатыми губами, которые все портили. Акаме не был самовлюбленным нарциссом, он был всего лишь реалистом, трезво смотрящим на вещи. И благодаря этому самому чистому, не затуманенному розовыми очками взгляду, уверенность которого подкрепляло внимание со стороны обоих полов, Нисей считал себя достаточно симпатичным. Так почему же Аояги упорно отказывался это замечать?! Рассерженно пнув ногой мусорное ведро, в которое безжалостно была выкинута опустошенная не более чем на два глотка бутылка, отозвавшаяся жалобно недовольным звоном, Акаме, решив, что он все равно не выиграет битву у пуговиц, запахнул плащ посильнее и вышел следом за жертвой на улицу. В его затянутой алкогольной пеленой голове воспоминания о недавней болезни были ностальгически преувеличены и пропущены через призму обожания Аояги, а потому вспоминались как нечто крайне приятное, теплое и нежное, а не ворчливое, командующие и шпигующие многострадальную задницу уколами с каким-то по-истине садистским удовольствием. Поэтому Нисей был совсем не против поболеть еще немного, чтобы завладеть всем вниманием своего ушастого агнца, в угрозу которого Акаме слабо верилось. Ведь, несмотря ни на что, Сеймей его ценит. Наверное. Простояв пару секунд на пороге клуба, Нисей резко зашел обратно и, не испытывая особых мук совести или угрызений смущения, запустил руку в мусорное ведро, возвращая себе бутылку. В конце концов, он заплатил за нее деньги.
-Сеймей, - не получив реакции, Нисей, приподнявшись на мысках, осторожно подул в кошачье ухо, не прижатое к голове, - Сеймееей. - протянул, пьяно смеясь и хватаясь за острое плечо жертвы, чтобы не растянуться на дороге. Ноги отказывались слушаться, намекая на то, что им и раньше было не очень-то легко держать наклоняющуюся то в одну, то в другую сторону тушку, наполненную алкоголем, а на улице это задание и вовсе перешло в разряд фантастичных. - Ты на меня сердишься? - не отпуская сжатого цепкими пальцами плеча, Акаме попытался заглянуть Аояги в глаза. - Но я же ничего такого не сделал, - опускаясь на пятки и зябко кутаясь в плащ все же довольно тонкий для начала весны. - Ты бы был меньшей букой, если бы чаще со мной выгуливался. - пробурчал, прижимаясь губами к горлышку бутылки и обжигая глотку дешевым пойлом, единственным на что у него хватило денег, и так изъятых из общих сбережений на черный день под страхом гнева Аояги. Пьяный лепет скатился окончательно в неразборчиво булькающий шепот, в котором Нисей жаловался бутылке в руке о том, что его мало того, что не берегут, но еще даже и не любят. Совсем. Ни капли. А ведь его так приятно любить. И на столе, и в ванной, и в кресле, и в прихожей, и можно даже на кровати, хотя это очень банально. Бутылка не отвечала, а только утешающе гладила его изнутри, отчаянно пытаясь разогнать внутренний холод своим жаром. В какой-то момент, когда дверь клуба открылась и на улицу выскочил недавний приятный собеседник, на короткую долю секунды Акаме даже задумался о том, чтобы пойти за ним следом, оставив этого жалкого и праведного трезвенника в гордом одиночестве. Но так не во время подъехавшее такси заставило изменить свои эгоистичные планы, и пойти на поводу эгоистичных планов Аояги, которого, когда тот нагнулся, чтобы сесть в машину, Нисей с оттяжкой хлестко ударил рукой по заднице. Аж ладонь заныла. А еще приятно заныло в чересчур свободных Сеймеевских джинсах, нацепленных на тощую Нисеевскую филейную часть, что так любила искать себе приключения. Желательно, конечно, приятные, но этот запрос, увы, выполнялся не всегда.
-Вперед! - настроение после удачного выполненного маневра "смачный шлепок по самодовольной заднице агнца", стремительно пошло вверх, и Нисей, вновь отпив из бутылки, безвозмездно поделился ее содержимым с коленями Сеймея, на которого упал, когда такси резко дернулось с места. - Пролилось, - грустно заключил Акаме, тут же отыскав идеальное решение проблемы: собрав волосы на затылке и сжав их левой рукой, чтобы не мешались, Нисей принялся посасывать ткань брюк Аояги, старательно пытаясь их высушить, постепенно поднимаясь от мокрого пятна выше.

Отредактировано Akame Nisei (23.04.2016 20:39)

+2

7

Вдох.
Сеймей абстрагировался от происходящего, уже десяток раз пожалев о том, что поехал за своим нерадивым Бойцом в этот клоповник, который у кого-то поворачивается язык называть клубом. Впрочем "пожалел" - это слишком жесткое слово для описания смешанных чувств Сеймея: он никак не мог окончательно и бесповоротно решить, чего же в нем в итоге больше? Его то ли затапливало очередное жестокое разочарование в Нисее, как в надежном партнере, то ли холодная, по-кошачьи мягкая злость, которую сложно было облечь в какую-то определенную форму.
Игнорировать Нисея было просто. Сеймей за время их совместного обитания на одной территории научился делать это в совершенстве, начиная от полного игнорирования Нисеевого самудовлетворения в ванне, которое он имел привычку щедро транслировать по Связи, и заканчивая такими вот отвратительно-пьяными выходками. Вот и сейчас, равнодушно скрестив руки на груди, Сеймей смотрел на трассу, изредка освещаемую фарами машин и упорно игнорировал Нисея, который вис на нем, словно на вешалке.
Прикосновения собственного Бойца были Сеймею сейчас до отвращения, до дрожи омерзительны. Будь его воля, он бы первым делом, приехав домой, выбросил к чертовой матери пальто, в котором сейчас был. Хотя, возможно, именно так он и поступит.
По короткому отголоску связи Сеймей почувствовал кратковременное желание Нисея кинуться за своим несостоявшимся партнером на эту ночь. В принципе Сеймей даже решил, что не будет его удерживать: пусть идет на все четыре стороны и делает, что хочет. Однако Нисей не пошел, и причиной тому была машина желтого цвета с характерными черными шашечками на крыльях дверей. Такси и впрямь подъехало быстро. Впрочем, Нисей и не сомневался: он уже завел дружбу с соседями по лестничной клетки, и одна из милых женщин поделилась с ним телефоном местной подстанции, которая в большинстве случаев, исключая обстоятельства непреодолимой силы, оказывалась на месте вызова в короткие сроки.
Он собрался было сесть в машину, когда от нетрезвого Нисея ему прилетело по заднице. Сеймей обернул хвостом ногу и сел в машину, черные уши окончательно слились с темными слегка вьющимися волосами - один из признаков раздражения, далеко ушедших за отметку "слегка". Впрочем Сеймей очень сомневался, что Нисей этот опасный для себя признак сейчас в состоянии адекватно оценить.
Выдох.
После начала движения такси, на коленях Сеймея сначала на краткий миг оказался Нисей со своей неизменной бутылкой алкоголя в руках, а потом и часть этого самого алкоголя, выплеснувшаяся из бутылки. По салону поплыл неприятный запах дешевого спирта с каким-то ароматизатором. Сеймей поморщился и не отреагировал бы и на это, если бы Нисей не попытался исправить свою оплошность. Это было последней каплей в далеко не бездонной чаще терпения Сеймея.
- Остановите машину, - скомандовал Сеймей. Голос был спокойным, но от интонации разило таким холодом, что от очередного удара по тормозам можно было легко кувырнуться вперед. Сеймея самого дернуло: пришлось упереться ладонью в кресло пассажирского сиденья.
- Выходи из машины, - Сеймей поймал пьяный взгляд Нисея, сжимая мысленно нить Связи, вынуждая Бойца с болью подчиниться приказу.
Брюки все же придется выбросить. Уже сейчас Сеймей чувствовал, что от этого отвратительного запаха избавиться не удастся. От этого отвратительного чувства - тем более.

+2

8

Прикрыв глаза, Акаме самозабвенно посасывал мокрую ткань сеймеевских брюк. Сохранись у Нисея до данной минуты хвост, он непременно восторженно вилял бы им из стороны в сторону, но, увы, кошачья атрибутика непорочности и невинности не сохранилась бойцом до вожделенной минуты, а потому счастье, накрывшее Акаме с головой, выдавало лишь тихое и гортанное урчание да блаженно зажмуренные глаза с  подрагивающей тенью ресниц. Нисей не думал. Он вообще редко утруждал себя мыслительными процессами, находясь за пределами системы, но именно сейчас он не думал вовсе, совсем, полностью. Его мозг отключился и требовал перезапуска. И Аояги его устроил, командным голосом заставив водителя такси вжать педаль тормоза в пол автомобиля. Истеричный визг шин и резкое торможение машины стряхнули Акаме с колен агнца, болью в затылке возвестив о том, что терпение Сеймея подошло к своему логическому концу. Растерянно уставившись на жертву, Нисей часто и не понимающе заморгал, отчего влажные от алкоголя глаза заблестели от невольно выступивших слез. Прикусив губу и потерев саднящее темя, любовно поцеловавшееся со спинкой водительского сидения, Нисей открыл было рот, чтобы попроситься к Сеймею на колени, но тут же с щелчком захлопнул разинутую пасть, почувствовав свинцовое давление связи, зажавшей ему рот и сдавившей разгоряченное тело колючими тисками, словно сплетенными из терна. Сколько бы Акаме не выпил и в какой бы волшебной вселенной не находился его инстинкт самосохранения, страж чутко улавливал изменения в настроение агнца. Вот только не всегда брал их в расчет. Рассерженного Аояги игнорировать никогда не получалось. Мало того, это было крайне рискованно для его, акамевской, шкуры.
-Ну Сеймей, - упершись острым подбородком в сидение возле ног агнца, Нисей попробовал надавить на жалость, - куда я выйду? Там холодно, а я пьяненький. Я же заболею и умру, или не умру, но буду очень страдать где-нибудь рядом с тобой. А оно тебе надо? - связь настойчиво разжимала пальцы Акаме, вцепившегося в штанины агнца, и толкала его в грудь, пытаясь выпроводить из машины, вынудив подчиниться приказу. Нисей сопротивлялся. До боли, до скручивающихся легких, до удушающего спазма глотки и тошнотворно горького кома в горле. - Сеймей... - недовольство Аояги оказалось сильнее капризов и упертости Акаме. Связь буквально выпихнула бойца из такси, и тот не вышел, а вывалился на мокрый асфальт, испачкав щегольский плащ и ощутимо ударившись пятой точкой. Медленно поднявшись на неуверенно трясущихся ногах, Акаме оперся рукой о распахнутую дверцу таксы, заглянув внутрь салона. Он все еще надеялся на помилование. - Проучил и будет, Аояги. Теперь я могу сесть обратно? - облизав сладкие от дешевого алкоголя губы, Нисей пошло улыбнулся, наклоняя голову, отчего половина его лица скрылась за спутанными волосами. - Если моей принцессе не нравится, то я так больше не буду, - выражение лица в считанные секунды изменилось с развратного на раскаивающиеся и просящее. - Я могу по другому, могу лучше и даже не через ткань. - убрав с лица волосы, Акаме широко улыбнулся. Ему было не впервой подобным образом замаливать свою вину и вымаливать прощение. Кто-то прощал только после того, как Нисей старательно отрабатывал свою повинность, кто-то напротив прощал только ради того, чтобы эта самая провинность не отрабатывалась. В случае с Аояги Акаме хотел, чтобы агнец выбрал первый вариант, но даже затуманенный алкоголем разум понимал, что такое возможно исключительно во снах, и даже не эротического, а скорее фантастического характера.
Холодный ветер ловко забирался под подол тонкого плаща, бесстыже лапая Нисея, покрывая его тело мелкой дрожью. Поддерживать вертикальное положение становилось все труднее, и Акаме рисковал пропахать своим носом асфальт, если Аояги, наконец сжалившись, не позволив ему сесть обратно в такси.

+2

9

Еще один медленный, глубокий вдох. В этот раз явно не для того, чтобы продемонстрировать Акаме свое недовольство. В этот раз лишь затем, чтобы удержать тошноту, что комом подкатывает к горлу, давит изнутри в ответ на каждое движение Нисея.
Наверное, выкини Нисей что-то подобное в трезвом своем состоянии, Аояги отнесся бы к этому с большим снисхождением. Но сейчас, когда Нисей был пьян, Сеймей не видал в нем Бойца. Он не видел в нем даже человека, настолько Нисей был омерзителен, начиная от спутавшихся черных волос и заканчивая влажно-блестящими зелеными глазами.
Такой же медленный, глубокий выдох. Как только Бойца скинуло с колен инерцией, Сеймею стало немного легче. В машине висел запах дешевого алкоголя, исходивший от Акаме, но к запахам Сеймей относился легче, чем к прикосновениям. Он вообще ко многому относился легче, чем к прикосновениям. Например, к тому, как Нисей появляется домой пьяным. Правда, давненько он не нажирался  вот так. Или к тому, как он демонстративно раздевается, стоя к Сеймею спиной, демонстрируя без капли стеснения отметены, полученные неизвестно где, неизвестно как и неизвестно от кого.
Как только Нисей, канюча что-то невразумительное (Сеймей даже не стали прислушиваться к его словам), все же вылез из машины, сразу стало легче дышать. Сеймею потребовалось несколько секунд, чтобы привести в порядок мысли, а затем тихо окликнуть водителя и, поймав его взгляд, оплести чужой разум легкой сеткой гипноза. Давить на мужчину Сеймей не стал. Коснулся лишь капелькой силы, чтобы незнакомец покорно ждал команд, не задавая вопросов. А еще чтобы он забыл все, что увидит, как только Возлюбленные (ну, или, скорее всего, Возлюбленный) выйдут из машины. Водитель поддался легко, как легко поддавался его умению любой человек, особенно если ранее он никогда не сталкивался с Владеющими Силой.
После того, как с водителем было покончено, Сеймей сел чуть ближе к открытой двери и окинул долгим, придирчивым взглядом Акаме. Нисей выглядел скверно, по его мнению. Но хуже было даже не это. Хуже было то, что Сеймей терпеть не мог вот таких вот пьяных приставаний. Случалось ему еще в юношестве сталкиваться с подобным, хоть и не в исполнении Акаме. Дополнительный «бонус» сомнительного толка, что шел к довольно смазливой внешности, которая с возрастом разве что заматерела, но смазливости до конца так и не утратила. И сейчас Сеймей порой ловил на себе какие-нибудь такие взгляды, и его от них воротило откровенно.
А еще плохо было то, что Нисей умудрился всего за несколько минут своих немудреных, как и он сам, подкатов полностью исчерпать запас равновесия Сеймея. Того самого кинестетического равновесия, которого он впрок обычно запасал для того, чтобы минимально контактировать с Бойцом и другими окружающими людьми. Чтобы не отказываться от рукопожатий и других жестов дружелюбия, которые были приняты в обществе, в которых порой возникала необходимость.
Начинала медленно, но неумолимо болеть голова.
- Пальто, Нисей, - потребовал Сеймей, протягивая руку. Тон не терпел возражений, хоть он и понимал, что Акаме будет упираться и бурчать. А потому, чтобы не тянуть время, подстегнул словесный приказ Силой, не брезгуя. Пусть Нисей заболеет, и снова будет выкашливать свои легкие, но порог их квартиры в таком состоянии он не переступит. Сила не оставляла Бойцу выбора.
Получив пальто Акаме, Сеймей захлопнул дверь машины и позволил себе буквально на секунду откинуться на сиденье, давая передышку. Понимая, что за тонированным стеклом его не видно. Когда же стекло опустилось, Сеймей снова был собран и спокоен.
- За машиной. Шагом. Вперед, - последнее слово относилось как к Нисею, так и к водителю такси. Утренние пустые улицы позволяли таксисту плестись в крайнем ряду на аварийке так, чтобы Нисей быстрым шагом успевал за машиной. Не бежать, а именно идти быстрым шагом.
В конце концов, сердечко своего бойца Сеймей тоже берег, памятуя о том, что физические нагрузки в сочетании с алкоголем – плохая идея. А вот небольшая прогулка по морозу внесет в сознание его Бойца немного ясности.
В лучшем случае Нисею не придется идти так до самого дома.

+1

10

На улице было мерзко. Дул ветер и, судя по тучам, напоминающим огромных и неуклюжих коров, которые слизали языком все звезды, собирался пойти дождь. Только этого не хватало. По-прежнему опираясь на раскрытую дверцу автомобиля, Акаме переступал с ноги на ногу, пытаясь хоть как-то согреться и не растерять остатков своей уверенности в том, что агнец его любит, ценит и вообще души в нем не чает. С каждой секундой, с которой Нисей отмораживал оттопыренный зад, уверенность крошилась, оседая на асфальт мелкой трухой. Отчаянно шмыгнув носом, чтобы вызвать у Аояги, если не сочувствие, так хотя бы толику жалости, Акаме однако успеха не добился. Набрав в легкие воздуха, боец открыл было рот, чтобы громко возмутиться, да так и захлопнул его с щелчком зубов, когда Связь огладила его против шерсти, заставляя подчиниться. Выпрямившись, Нисей принялся расстегивать с таким трудом вдетые в петли пуговицы. Замерзшие и дрожащие от выпитого пальцы не слушались и скользили по гладкой поверхности пуговиц пальто, напоминающего тонкий военный мундир. Каким-то чудом Акаме удалось выполнить приказ. Стряхнув с острых плеч пальто, Нисей прижал его к своей груди, пытаясь урвать последние крохи тепла перед тем, как отдать верхнюю одежду Сеймею. Акаме все надеялся, что сейчас жертва сменит гнев на милость и разрешит ему вернуться обратно в салон такси. Но не тут-то было! Дверца автомобиля закрылась с громким и не двусмысленным хлопком. Агнец остался внутри, а страж снаружи. Скрестив на груди руки и засунув озябшие ладони в подмышки, Акаме недовольно выпятил вперед нижнюю губу. Холодные порывы ветра пробирали до самых костей, и не спасали ни длинные рукава, ни высокий ворот чмошно-черной водолазки.
-С-сеймей. - язык Акаме заплетался не то от холода, не то от выпитого. - Холодно, пусти меня обратно. - жалобно и между тем достаточно требовательно, словно в его ситуации еще можно было качать права, прошмыгал Нисей. Пожелание было принято на рассмотрение и тут же неминуемо отклонено. - Аояги! - Акаме попытался доораться в стремительно уменьшающуюся щель окна, но остался не услышанным. Вот еще! Он не собирался идти следом, как теленок на привязи. Втянув голову в плечи, Нисей уперся ступнями в землю и сопротивлялся тянущей его за машиной силой всем своим телом, каждой клеточкой и мятежным нутром до последней свободолюбивой мысли. Но, как и всегда, бунт был повержен.
На лбу проступила колющая от мороза испарина, мышцы свело болезненной судорогой, а накинутая на шею связь натянулась дребезжащей от возмущения леской, впившейся в кожу до саднящего нервоза. Первым шаг был самым тяжелым и сложным. Ноги запинались друг об друга и каждую трещину в асфальте. Акаме приходилось терпеть не только промозглый ветер, раздирающий нос до соплей, но и связь, не дающую остановиться и заставляющую шевелить ногами быстрее. Чертов ублюдок, Аояги! Ни чувства юмора, ни банального сострадания. Трахались бы почаще, и, может быть, настроение у него получше бы было. Хотя какое тут почаще бы? Просто бы потрахаться! Нисей ругался тихо, про себя, но отборно и со вкусом. Пьяное сознание услужливо подкидывало разнообразные эпитеты и сравнены, которые в трезвом состоянии, навряд ли, пришли бы Акаме в голову, не смотря на весь его ум и сообразительность. Мысленное уничижение Сеймея помогало справиться со злостью, но вот от холода и тянущей боли в ногах, появившейся спустя квартал, ругательства не очень-то помогали.
-Аояги, - поравнявшись с машиной, плетущейся подле тротуара, Акаме постучал костяшками пальцев по тонированному стеклу, привлекая к себе внимания агнца. - Пусти меня в машину! Сука, не июнь месяц! - игривое настроение после первых пятнадцати минут прогулки по свежему - чересчур свежему - воздуху сменилось злостью и грубостью. Нисей уже просто захлебывался соплями, которые он то и дело стирал тыльной стороной ладони или шумно втягивал в себя, при этом морщась и кривя губы. - Мне, правда, блять, холодно! - возможно, раньше Акаме сам с удовольствием пробежался бы в трусах по морозу, чтобы заболеть и проверить силу заботу Аояги. Но, нет. Спасибо. Напроверялись. Задница от уколов болела долго, но, кроме лекарства, ничего больше в эту самую задницу не вошло, как бы Нисей ни старался. - Сеймей! - не выдержав, Акаме даже пнул автомобиль по колесу, но в итоге только сам чуть было не потерял равновесие и не встретился с асфальтом носом. - Сволочь ты, а не агнец. - выплюнул себе под ноги, пытаясь нашарить онемевшими руками пачку сигарет в заднем кармане джинс.

Отредактировано Akame Nisei (27.05.2018 15:14)

+1

11

Машина, мигая желтыми сигналами аварийки, если плелась по пустынным улицам города. Город этот только-только просыпался, и Сеймей, подперев голову рукой, лениво наблюдал за происходящим через окно, не обращая внимание на недовольного сверх всякой меры Нисея. Постоянно оборачиваться для того, чтобы проверять, выполнил ли его Боец приказ, он не видел смысла. Было очевидно, что выполнил. Об этом напоминали, в том числе, и изощренные ругательства, что долетали сквозь стекло до ушей Агнца.
Машина еле плелась, иначе Нисей бы за ней не поспевал. Это раздражало Сеймея, которому хотелось быстрее очутиться обратно в квартире. Быстрее смыть с себя пьяные прикосновения Акаме, его блестящий от алкоголя взгляд. Отправить,  в конце концов, мокрые брюки в мусорку или, в крайнем случае, в стиральную машинку.
«Лучше все же в мусорное ведро».
Сеймей задумчиво постучал кончиками пальцев по подлокотнику сиденья, откладывая в сторону изъятое у Акаме пальто. Невольно отметил, что пальто можно было и оставить: эта тряпочка сомнительного качества вряд ли могла полноценно защитить от холода. Разве что могла подарить немного душеного спокойствия, но Нисей сегодня не заслужил и его в том числе.
Нисей пытался сопротивляться. Но сопротивляться Связи – это примерно то же самое, что сопротивляться надвигающемуся на тебя торнадо. Бой, как это обычно и бывало, когда Сеймей подстегивал приказы силой, окончился, так и не успев как следует начаться. И это было совершенно правильно.
Кто-то сзади возмущенно засигналил, недовольный тем, что такси еле-еле плетется, позволяя идти на уровне с собой пешеходу в одной водолазке. Сеймей недовольно дернул ухом. Гудок чужой машины колоколом отозвался в голове. Он коротко глянул на водителя, оценивая ситуацию.
В глаза водителя на секунду появилась толика осмысленности. Этой осмысленности хватило только на то, чтобы вытащить из окна руку и показать ей неприличную фигуру вышедшему на обгон Субару ярко-красного цвета.
Сеймей, прикрыв ладонью лоб, только покачал головой. Люди, что с них взять.
От созерцания водителя отвлек настойчивый стук по стеклу. Это Нисей привлекал к себе внимание, ругаясь, на чем свет стоит. Что-то подсказывало Сеймею, что воспитательная работа не прошла даром. На смену пьяным заигрываниям в настроении Акаме пришла злость.
Аояги кинул короткий взгляд на циферблат часов на экране мобильного телефона. Засек мысленно еще пять минут, но не стал ждать, пока они истекут. Иметь в квартире больного Нисея он хотел еще меньше, чем иметь в квартире пьяного Нисея. Тем более, что последний только недавно оправился от болезни, что умудрился так успешно схватить в тот полугодовой перерыв в их, если можно так выразиться, отношениях.
Аояги опустил стекло и, положив руку на окно, слегка выглянул, чтобы оценить масштаб бедствия, вдыхая морозный воздух. Только сейчас он понял, что в машине до тошнотворного отвратительно пахло каким-то освежителем воздуха. Запах приторный, почему-то напоминающий Агнцу трупный, резко контрастировал с морозным запахом улицы.
Нисей и так выглядел не очень презентабельно, когда он забирал его из клуба, а сейчас, ясное дело, все стало только хуже.
- Ты о своем поведении подумал? – поинтересовался он: - Если подумал, я, так и быть, разрешу тебе сесть в машину. В конце концов, мне тоже не хочется, чтобы ты заболел, Нисей, - легкая обаятельная улыбка тронула губы.
«Ты же знаешь, я все делаю для твоего блага».

+1

12

Акаме пришлось прождать еще несколько томительно долгих минут, которые показались ему чуть ли не несколькими вечностями, заполненными ветром, ноющей болью в ногах, недовольным гудением проносящихся мимо автомобилей, прежде чем тонированное стекло начало опускаться. Аояги_ублюдски_довольная_морда_Сеймей улыбался ему и, казалось бы, даже интересовался его мнением по поводу того: может он уже или нет позволить ему, Нисею, убрать тощую задницу с мороза и прижать ее к сидению машины. На толику минуту - на одну только ее десятую - Акаме всерьез задумался о том, чтобы заявить, что ни черта он не подумал и думать не собирается. Но очередной порыв ветра сдул с него не только оставшуюся алкогольную дурь, но и спесь. Сеймею ничего не стоило в ответ на подобное честное заявление пожать плечами и, закрыв окно, велеть ему пешедрапать за машиной еще несколько кварталов, а то и до самой квартиры. Как бы сильно Нисею не хотелось сейчас проявить характер, для этого было не самое подходящие время и погода, да и одежда на нем явно не располагала к ночным прогулкам. Поджав губы и шумно втянув через забитый соплями нос воздух, колючий от холода, Акаме выдавил из своего сведенного недовольством и обидой горла, скрипучее и лязгающее от стучащих друг об дружку и каждую букву зубов:
-Подумал. - что именно он подумал, боец Возлюбленны решил не уточнять. Слава небесам, Аояги счел это вполне допустимым и, открыв дверь, позволил Нисею с головой окунуться в удушливое тепло автомобильного салона. От души хлопнув дверцей машины, срывая на ней свое раздражение и злость, Акаме, притянув к себе валяющееся на сидение рядом с ним пальто, зарылся в него носом, отбирая запутавшиеся в петлях частицы тепла. Согреться не получалось. Нисей был уверен, что промерз до самого своего нутра и все его кишки покрылись толстой коркой льда, которую не сумеет растопить даже разогретый до состояния лавы чили, приготовленный им вчера и оставленный в холодильнике. Нахохлившись и втянув голову в плечи, Акаме демонстративно отвернулся от Сеймея, хотя тому, наверняка, было искренне плевать на любые демонстрации, и уперся виском в подрагивающее окно. Уснуть не получалось, так что до конца пути Нисей развлекал себя тем, что наблюдал за проносящимися мимо огнями Токио, что, сливаясь, превращались в огромного искрящегося всеми оттенками желтого и красного угря. И чего он только ожидал, вырывая Аояги из кровати, чтобы тот забрал его из клуба? От мельтешения огней, Акаме начало мутить, и он прикрыл глаза. Да ничего Нисей не ждал. Он просто был чертовски пьян...
Когда такси остановилось у подъезда, Акаме вышел первым и, не дожидаясь Сеймея, вошел в подъезд. Ждать агнца на первом этаже продрогший страж так же не собирался. Запустив руки поглубже в бездонные карманы пальто, Нисей вызвал лифт. На счастье Аояги, он подошел ровно в тот момент, когда дверцы лифта услужливо раскрылись. И вновь на какую-то часть минуты Акаме захотелось взбунтоваться и пойти по лестнице, но он пересилил себя, зайдя в кабинку лифта. Чтобы бунтовать нужно полное брюхо, а еще уверенность в том, что твой бунт не закончится на коврике у порога квартиры. Нисею никак не удавалось отыскать в своих карманах ключи. Оставалось надеяться, что он оставил их в прихожей. В противном случае было не миновать очередной нотации от Сеймея, сделавшего про запас несколько дубликатов ключей, но возмещающего потерю только после двадцатиминутного мозгоебства. Не рискую испытывать судьба и тщетно рыться в одежде в поисках скорей всего просранных ключей, Акаме вышел из лифта после Аояги, позволяя ему первому подойти к двери и открыть ее.
-Да-да, - раздраженно отозвавшись на напоминание о том, что обувь должна быть снята у порога, Нисей между тем, не снимая кроссовок, прошелся на кухню, чтобы заварить себе чай. Поставив заполненный водой чайник на плиту, Акаме ненароком прислушался к звукам, заполнявшим собой квартиру и окружавшим его со всех сторон. За стеной о чем-то негромко спорили соседи, под ногами отчаянно лаял пес, над головой шумел телевизор, а совсем рядом раздавался шум воды... Выглянув в коридор и увидев узкую полоску света, тянущуюся по серому коридору от ванной, Нисей убедился в том, что Сеймей не изменял своим привычкам. Конечно, ему не терпелось отмыться от прикосновений своего бойца. На этот раз Акаме не раздумывал и секунды. Улыбнувшись, он вернулся на кухню, где у раковины его дожидался невольный, но очень ценный союзник в предстоящей мести. Водонагреватель. Да, наверно, это было чересчур мелко и по-детски, но... Какого черта?! Нисей рывком закрыл вентиль с горячей водой.
-Подумай о своем поведении, Аояги. - вздернув нос, Акаме самодовольно посмотрел на водонагреватель, словно надеясь получить от него некую оценку - разумеется, положительную - своим действиям. Вопреки ожиданиям, удовлетворение от проделанной выходки было не долгим. Нисею показалось, что этого мало. Сжав пальцами вентиль, регулирующий нагрев воды, Акаме начал раскручивать его до тех пор, пока на экране перед его глазами не высветилась цифра семьдесят. Выждав пару-тройку минут, Нисей вновь крутанул вентиль горячей воды до минимума. Кажется, во времена зарождения психиатрии контрастным душем успокаивали истеричек. Самое-то для Аояги.

+1

13

На улице было далеко не лето, и Сеймей прекрасно это осознавал. Именно поэтому Нисей тащился за машиной такси не до квартиры, а всего лишь квартал. Ну, может быть полтора – максимум. Зато перемены были разительными.
- Умница, - Сеймей открыл дверцу машины и отодвинулся на другой край сиденья, позволяя Бойцу занять место внутри. Немой преградой между ними тут же легло пальто Нисея, который тот тут же схватил. Толку от пальто было чуть: щегольское, но при этом слишком уж тонкое, чтобы реально приносить тепло человеку, который в одной рубашке побывал на свежем воздухе в самом начале марта, когда зима еще не торопится уступать свои права.
- Сделайте, пожалуйста, воздух теплее, - попросил Аояги водителя. В машине по его мнению и так было душновато: Сеймей любил свежий воздух, а потому постоянно открывал в квартире окно. Однако Нисею необходимо было согреться с улицы, чтобы не разболеться, и это Агнец тоже прекрасно понимал.
Дорого до квартиры прошла в тишине. Акаме, демонстративно отвернувшись от Сеймея, смотрел в окно. Сеймей занимался тем же самым, хоть и делал это не демонстративно. Улицы мелькали одна за другой, Аояги их помнил. Уже проезжал по ним, пока добирался до клуба, в котором находился Сеймей. Таксист выбрал самый короткий маршрут до точки, и это было не удивительно. Ехать было далеко, а до утренних пробок оставалось не так уж и много времени. Город уже наполнялся постепенно шумом автомобильных моторов, а возможность гнать по дороге, как это было до того, как Сеймей выгнал Нисея из машины, канула в небытие.
Когда такси затормозило у подъезда, Нисей первым выскочил из машины. Сеймей не торопился, рассчитавшись за такси, а после приказом повелев водителю забыть о сегодняшних странных заказчиках. Теперь водитель думал лишь о том, что подвозил домой парочку, состоящую из перегулявшей на корпоративном мероприятии жены и ее мужа.
Как ни странно, Нисей дожидался его в лифте, а не ускакал домой. Хотя этого вполне можно было ожидать. Поторопись Боец подняться наверх, он мог бы согреться в горячем душа, но нет. Впрочем, вскоре стало понятно, почему Нисей решил его дождаться. Он шарил по карманам, явно разыскивая ключи от квартиры.
- Ты забыл их в прихожей, - сообщил Сеймей, выходя из лифта, что беззвучно остановился на нужном этаже: - В следующий раз постарайся так не делать.
Хотя, наверное, лучше пусть забывает, чем теряет дубликат за дубликатом. Агнца нервировало то, что Нисей порой терял ключи. Сеймей делал несколько дубликатов, но где-то в глубине души беспокоился не из-за этого. Беспокоился из-за того, что потерянными ключами можно воспользоваться. Шанс на подобное развитие событий стремился к нулю, но избавиться от тихой паранойи на эту тему где-то в глубине себя Аояги все же не мог.
Дверь с легким щелчком открылась, впуская в теплую квартиру. Перед тем, как ехать за Нисеем, Сеймей закрыл балкон, а потому в помещении было тепло, но пока еще не душно, что не могло не радовать.
- Обувь, - короткое «да-да» было ответом. Сказать, что Нисей был в состоянии раздражения – это ничего не сказать. Сеймею не нужна была даже Связь, чтобы это почувствовать, потому что Акаме умудрялся вести себя так, что раздражение сквозило в каждом жесте, в каждом взгляде.
Впрочем, переругиваться Сеймей не видел смысла. Все равно Нисею придется вытереть потом те грязные лужи, в которые вскоре превратится снег с его кроссовок. Вместо этого Аояги отправился в ванную. Пора было привести себя в порядок.
Ванная в квартире, доставшейся Возлюбленным путем ряда хитрых махинаций Сеймея и стоившая жизни целой семье, была впечатляющей. Просторная для японской квартиры и  обустроенная на европейский манер. Впрочем, именно ванной все не ограничивалось. В углу стояла душевая кабинка, что также была готова к работе. Дверь Сеймей не запер. Никогда не запирал, потому что этот вопрос был одним из первых, которые они с Нисеем решили, когда начали делить одну жилплощадь.
Над штанами Сеймей немного завис. С одной стороны на данный момент они не вызывали у него ничего, кроме приступа омерзения. С другой стороны постоянно выбрасывать вещи – сомнительный способ экономии средств.
«Потом решу».
Он кинул их в стирку. Потом, после стирки, посмотрит и решит, стоит ли оставлять их, или все же выбросить. Все будет зависеть от ощущений.
Душ встретил горячей водой, позволяя избавиться, наконец-то, от липкого ощущения чужих прикосновений. Выдавив на ладонь геля для душа, Сеймей особенно тщательно ополоснул руки. У него не было желания посещать душ после каждого контакта с человеком вообще и с Акаме в частности, но алкогольное опьянение собеседника обычно сильно способствовало появлению этого желания.
Впрочем, как только Сеймей собрался смыть пену, из душа полилась ледяная вода. На этой квартире такое почему-то порой случалось. Аояги подозревал, что барахлит смеситель, но ремонтников все не вызывал. Сняв душ со стойки, он только направил его в стену, дожидаясь изменений.
Когда вода из обжигающе ледяной превратилась сначала в кипяток, а затем снова вернулась к состоянию практически льда, Сеймей понял, что дело тут вовсе не в смесители.
- Нисей, - позвал он Бойца, выключив воду, чтобы было лучше слышно: - Верни вентиль водонагревателя в нормальное положение и подойди ко мне.

0

14

Оставив вентиль практически закрученными, Акаме самодовольно фыркнул себе под нос, снимая засвистевший чайник с плиты. Маленькая, а на самом деле попусту мелочная и гадостная, месть настроение не улучшила. Нисей был все так же раздражен и сердит. Внутри него все кипело от злости, обиды и всех тех несказанных слов, что, поднимаясь, оцарапывали горло. Акаме хотелось что-нибудь сломать, разрушить или разбить, чтобы дать выход эмоциям, что раздирали его на куски. С каким удовольствием он бы сейчас расколошматил любимую кружку Аояги или разрезал чертову дюжину его одинаковых водолазок в лохмотья. С не меньшим наслаждением Нисей выкинул бы в окно ноутбук Сеймея или разодрал в клочья его фотографии с Рицкой. Страж не имеет права причинить своему агнцу боль, но это не значит, что он не может этого желать. Акаме нуждался в склоках и скандалах. Они были нужны ему, чтобы выпустить пар и слить негатив. Нисей, крича, ожидал услышать крик в ответ. Но неизменно получал лишь равнодушие или холодное спокойствие, что еще больше выводило его из себя, заставляя надрываться в бесплодных истериках. Какой-то порочный круг. Акаме сжал и разжал кулаки, борясь с искушением швырнуть оставленную на столе чашку Аояги в раковину со всей дури. Он уже почти видел осколки и отколотую белоснежную ручку, слышал жалобный звон и ощущал внутри себя мимолетное злорадство, смешанное с удовлетворение, но в тот самый миг, когда его пальцы уже было коснулись чашки, из ванны донесся окрик Сеймея. Одернув руку, Акаме вернулся к газовой колонке и, покрутив вентиль, установил его на оптимальной температуре.
-Я ничего не делал! – отозвался, бросая в свою кружку чайный пакетик и заливая его кипятком. Увидеть Аояги абсолютно нагим, покрытым лишь испариной и раздражением, после душа, конечно, было весьма заманчиво, однако Нисей не собирался подставляться и нестись к жертве, которой явно ничего не угрожало, по первому его зову. Взяв чашку в руки и скинув кроссовки под стол, Акаме забрался на стул, поджимая замерзшие ноги под задницу. – Я занят. – выкрикнул, включая висящий на кухне телевизор и принимаясь гонять по каналам в поисках чего-нибудь интересного. – Если так надо, то иди сюда сам. – это Нисей сказал уже значительно тише, обхватывая пальцами горячие бока кружки и приподнимая ее к своим губам. Не дуя, Акаме сделал первый глоток, обжигая горло едва окрасившимся от чайного пакета кипятком. У Нисея не хватала терпения даже на то, чтобы дождаться, когда завариться чай. Обычно, за те пять-семь минут, что значились на упаковке как идеальное время для заваривания, чай успевал остыть. Акаме терпеть не мог остывший чай. Он казался ему каким-то извращением, сродни салату из авокадо или тушенной брокколи. Разумеется, Аояги не устраивало в нем и это. Сеймей частенько, наблюдая за тем, как его страж, давиться чаем и обжигает кипятком нутро, принимался читать лекции о связи горячей пищи и раком пищевода. Порой Нисею казалось, что он живет не с человеком, а ходячей энциклопедией, которая реагирует на любое действие или даже слово неминуемой нотацией. Наверное, подобное можно было принять за своеобразную заботу или беспокойство, но Акаме не хотел обманываться. Аояги попросту был лишен любого чувство такта, по крайней мере в отношении своего бойца, и тыкал пальцем во все, что считал недопустимым или неправильным. По большей части, Сеймей тыкал во всего Нисея.
Облизав саднящие после горячего чая губы, Акаме отставил опустевшую наполовину кружку в сторону и, подперев голову кулаком, уставился в мигающий экран телевизора. Нисею никак не удавалось найти ничего мало-мальски стоящего. Сгодилось бы и какое-нибудь тупое шоу, чтобы только занять голову. Но по всем канал или монотонно читали новости дикторы в удушающе тесных костюмах, или визгливо покрикивали девицы, юбки которых едва прикрывали их задницы. Кричали бы еще что-нибудь стоящее или пошлое. Но нет. Они просто объявляли топы песен. Недовольно выдохнув раздражение в стол, Акаме подтянул к себе ноутбк, оставленный Аояги заряжаться на ночь. Самым правильным было бы уйти спать, но Нисей был чересчур взвинчен для сна. Даже если его голова опустится на подушку, то добрые тридцать, а то и сорок минут Акаме будет ворочаться, громко вздыхая, ворча и нервно переворачиваясь с боку на бок, бессильно пытаясь занять положение, в котором возбужденный зуд наконец-то утихнет. 
Оставив правую ногу под своей пятой точкой, левую Акаме согнул в колене, упершись в него острым подбородком. Не то, чтобы Аояги был против того, чтобы он пользовался компьютером ради развлечения, но как-то так повелось, что ноутбук использовался исключительно для работы Сеймея, а для игр Нисея была приставка. Но вот незадача, с того момента, как Акаме потерял большую часть своих личных вещей, Аояги не спешил компенсировать ему утерянное, считая, что очередная пара носков или еще одна водолазка - это определенно более весомая и значимая покупка, чем игровая приставка. Нисей пробовал намекать, канючить, требовать, просить, торговаться, но Сеймей был непреклонен, а своих собственных сбережений Акаме пока не хватало и на джойстик. Можно было, конечно, наведаться к Юрио, но после последнего визита к нему Ямамото ясно дал понять, что в следующий раз обоих вышвырнет за дверь, а то и спустит с лестницы. Идти на такой риск Юрио-сама не собирался. Трусливое сыкло. Почесав кончик зашелушившегося от ветра носа, Нисей запустил онлайн-игру, с заставки которой на него визжал зомби, с перекошенного рта которого стекала зеленая слюна.

+1

15

Сеймею на самом деле было интересно, явится ли Нисей, если не применять силу. И Агнец бы даже, наверное, удивился, если бы не обстоятельства, при которых он звал к себе Нисея. В конце концов, его Боец, кажется, в достаточной мере протрезвел, чтобы не лезть в пасть к тигру в очередной раз. А еще достаточно протрезвел, чтобы прислушаться к голосу разума и вернуть вентиль в нормальное положение. В конце концов, для последнего даже не пришлось применять силу.
Выходка Акаме была мелочной, но не смертельной. А Сеймей в свою очередь решил закрыть на нее глаза. Было ранее утро, у него побаливала голова, в том числе и от выходок Акаме, и устраивать очередную дрессировку не было желания. Как только из крана снова полилась вода приемлемой температуры, Сеймей предпочел забыть о выходке с вентилем. Вот уже точно, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не вешалось.
Вмести со струями воды в слив, кажется, уходила и хоть какая-то часть негатива. Да и омерзения от ситуации тоже. Аояги буквально смывал с себя прикосновения пьяного Нисея, не поскупившись на то, чтобы уделить особое внимание кошачьим ушам, которые его Боец в баре облапил особенно старательно. Хотя бы перестало воротить от ситуации.
«Вода все смоет».
Иногда Аояги казалось, что с того момента, как Акаме полгода назад ушел в свободное плаванье, что-то произошло. Что-то пошло не так, как должно было идти. Сеймей прислонился лбом к кафелю, вслушиваясь в шум воды.  В который раз в его голову закралась эта мысль, и в который раз он ее откинул в сторону. Откинул просто потому, что и до своего ухода Нисей не подчинялся, если Сеймей не применял силу, сбегал, дерзил и делал еще многие вещи, которые ему делать бы не следовало.
Напоследок ополоснувшись, Аояги привел себя в порядок, переоделся в вещи, в которых обычно спал, что были предусмотрительно брошены тут же, чесанул пару раз мокрые волосы, которые снова неминуемо будут кудрявиться, как только немного подсохнут.
Если бы воздух в кухне мог звенеть от напряжения, он бы непременно это делал. Акаме сидел, уткнувшись в ноутбук. В его, Сеймеев ноутбук, на котором он работал. Сеймей сделал вид, что не заметил. Поставил чайник, и тот почти тут же закипел, извещая о том, что его не так уж давно разогревали уже.
Привычные движения успокаивали, выгоняя из глубин души последние крохи негатива, оставленные пьяной выходкой Нисея.
Открыть банку с заваркой, ложечкой положить немного в специальный пакетик, закрыть банку, залить в чашку кипяток и дать ему немного остыть, бросить в воду заварку, давая чаю возможность завариться как следует, пропитаться водой. В светлой заварке было отлично видно, как от пакетика расползается пятно. Сначала оно желтоватое, потом коричневое, потом почти черное. Эта картина всегда немного напоминала их Систему. Такую же непроглядную, да только искр в чашке не было.
Сеймей осторожно помешал чай, помогая краске заварки быстрее заполнить пространство. Еще несколько минут, и чай будет готов.
Нисей продолжал сосредоточенно пялиться в экран. Из ноута неслись звуки криков вперемешку с выстрелами и какой-то музыкой, которая в идеале должна была нагнетать атмосферу, а в итоге не вызывала ничего, кроме раздражения своей однотонностью. Ну, по крайней мере, у Сеймея.
Пройдя за спиной Бойца, Аояги оперся о спинку стула, на котором сидел Нисей, всматриваясь немного близоруко в экран. Нисей стрелял по зомби с удивительным сосредоточением.
«Дела б ты делал с таким же сосредоточением, Акаме, и цены бы тебе не было».
- Ходят слухи, что вот это вот неплохо снимает раздражение и прочие негативные эмоции. И как, правда помогает? – Сеймей усмехнулся уголками губ, ловя в отсвечивающим ноутбуке отражение глаз Нисея. Аояги, казалось, совсем не заботило то, что каплями воды с волос и пушистых ушей он закапал бойцу все, что мог.

+1

16

Акаме любил подобные игры. Никакой тебе тактики или стратегии, тупая беготня и бесконечная стрельба, от которой после десяти, максимум пятнадцати, минут игры принимается звенеть в ушах, а глаза начинает жечь от чересчур ярких красок и постоянных всполохов крови нереального зеленого цвета, которые то и дело заливают собой экран, после очередного меткого выстрела. Нисей играл сосредоточенно, поддавшись вперед и прикусив нижнюю губу от усердия. Полностью погрузившись в воображаемый мир, графику которого для идеальности не мешало бы подтянуть на пару-другую процентов, Акаме не обратил внимания на вошедшего в кухню Сеймея. На короткую толику минуты, его взгляд метнулся к плите, а затем вновь вернулся к монитору ноутбука, где на него неслась уже целая волна восставших мертвецов, вооруженных деревянными дубинками и искореженными ржавчиной трубами. Нисею приходилось сдерживаться, чтобы не кричать в полный голос, но тихие ругательства нет-нет, да обжигали его саднящие после горячего чая губы, растекаясь по горлу теплотой, присущей исключительно отборному мату. Аояги крутился у плиты с чайником, и Акаме был счастлив, что разборки с вентилем и холодной водой не ушли дальше окриков из ванной. Хотя в глубине души Нисей все же испытывал некую досаду, что упустил шанс посмотреть на обнаженного Сеймея. Воображение, конечно, ни раз помогало Акаме с этим, любезно дорисовывая в его влажных снах определенного содержания те и иные части Аояги, что тот обычно скрывал за черничного цвета водолазками и темными джинсами, но этого уже было недостаточно.
Нисею казалось, что, спустя полгода одиночества, он сможет свыкнуться с мыслью, что никогда не станет для Аояги настолько же значимым, насколько он необходим ему. Он почти был уверен в том, что сумел примириться со своей скромной ролью в жизни своего стража. Акаме наивно полагал, что сможет существовать вне Сеймея, находя силы в своей собственной любви. Но он ошибался. Ему, как и прежде, а то и сильнее, хотелось, чтобы агнец признал его нужным, не потому что он его природный боец, а потому что он Акаме Нисей - человек, который отказался от всего, что у него было, чтобы Аояги Сеймей получил все то, что ему причиталось, по его, разумееются, мнению. Нисею страстно хотелось занимать не часть, не долю, а все естество и мысли Сеймея, чтобы тот боялся потерять не боевую единицу в его лице, а любящего и единственного партнера, который способен и готов терпеть его вездесущий контроль и эго, размеры которого чересчур велики для субтильного тела Аояги. Любовь к Сеймею не придавала сил. Она иссушала, она убивала, и она была вечно голодна.
-Вроде того. - нехотя отозвался Акаме, стуча пальцами по мокрым от падающей с волос Аояги воды клавишам. Он словно стучал пальцами по лужам. Близость жертвы нервировала, и Нисей начал все чаще промахиваться и ловить удары ходячих трупаков, перешедших в агрессивую атаку с мучительными стонами, изрыгаемыми откуда-то из их искореженных глоток. На короткий миг их взгляды встретились в отражении монитора, и Акаме поспешно принялся смотреть в противоположный угол экрана, оценивая нанесенный ему урон, возросший с момента приближения Аояги. Сеймей и не думал уходить. Встав позади него, агнец оперся руками о спинку стула Нисея, и холодные капли воды, срываясь с его уже начавших виться волос, падали на загривок Акаме, обжигая кожу и скатываясь за растянутый ворот водолазки. Заведя руку назад, Нисей потер шею, пытаясь избавиться от этого назойливого и пощипывающего кожу смущения, но у него ничего не вышло. Бледная кожа у основания шеи и на ушах покрылась розовой пунцовостью. Акаме нервничал. Аояги был слишком близко и ему не стоило большого труда услышать, как бешено бьется сердце в груди стража, буквально заходясь в заячьем ритме. Сердце билось о грудную клетку так отчаянно и сильно, что Нисей не повел бы и бровью, пробей оно кости и вывалившись к нему на колени подрагивающим от волнений и пульсирующим от боли куском мяса.
-Блять. - пальцы соскользнули по мокрым клавишам, и громкий крик персонажа заполнил собой кухню, вырвавшись из динамиков. На несколько секунд экран, став красным, принялся дрожать, а полоска жизни в правом углу начала стремительно бледнеть. У Акаме осталось всего две жизни. - Зачем ты приехал за мной? - не оборачиваясь, спросил Нисей. Если бы Аояги не пришел за ним, Акаме бы не удивился. Скорей всего, он бы и вовсе забыл о том, что звонил своему агнцу. Быть проигнорированным было привычным делом, и потому Нисей был готов искать и находить признаки любви там, где ее никогда и не было.

Отредактировано Akame Nisei (31.05.2018 14:39)

+1

17

Сеймей наблюдал за игрой Акаме и искренне недоумевал, как подобное может кому-то нравиться. Оказывается, в игре с зомби не только музыка давила на мозг. Вся эта игра, кажется, одним своим существованием была создана для того, чтобы давить на мозг. Резкие звуковые эффекты, постоянное дерганье, неприятное, режущее глаза сочетание цветов.
Однако Акаме увлеченно стрелял по зомби, уставившись в экран. И периодически даже что-то бурчал себе под нос. Что-то неразборчивое, но вряд ли хоть немного цензурное. Впрочем, это было не важно.
- Не понимаю, - хмыкнул Сеймей, дернув ухом. Он на самом деле не понимал. Очень хотелось стереть с клавиатуры капли, что упали с волос и ушей, но он не стал этого делать. От пары капель ноутбуку ничего не будет, не стакан же чая на него вылили.
Хотя помнится, когда в детстве Рицка разлил на ноутбук Сеймея чай, тот пришлось нести в сервис, а затем хоронить без права на восстановление. Оставалось надеяться, что этот ноутбук не постигнет та же участь благодаря Нисею.
Хоты помнится, будучи подростком, он сам развлекался такими играми. Правда, это всегда было без Рицки, потому что Рицка боялся резких звуков, боялся выскакивающих отовсюду без предупреждения монстров, да и вообще боялся всего на свете. Правда, учитывая поведения Мисаки, подобное поведение маленького ребенка не было чем-то удивительным.
Сеймей чувствовал, как нервничает Нисей от его присутствия. Даже не так, от его близкого присутствия. Следил с любопытством за каждым движением, а если напрячь слух, то мог даже уловить чужое сердцебиение. И причиной этому сердцебиению были отнюдь не зомби, лезущие из всех углов экрана по душу главного героя.
Забавно. Забавно, что Акаме краснел, как девочка, и явно нервничал. Нервничал настолько, что начинал промахиваться все чаще. Сосредоточенность Нисея на игре таяла, как с вешних яблонь дым. Сеймей не был удивлен. Скорое наоборот, это было именно то, чего он ожидал.
Из динамика, неприятно хлестнув по ушам, вырвался очередной резкий звук. В этот раз звук извещал о бесславной кончине борца с зомби. А все потому, что Нисей окончательно утратил сосредоточение, пальцы непослушно скользнули по клавиатуре, и game over. Экран залило ядрено-красным цветом. Будто создатели не знали, как на самом деле выглядит человеческая кровь.
Задавая свой вопрос, Нисей на него не взглянул. Честно говоря, Сеймей сам задумывался о том, что заставило его все же поехать и забрать нерадивого Бойца из бара. Раньше подобное за ним не водилось. В любой другой день он  бы со спокойной совестью бросил Нисея в баре и был бы уверен в том, что Акаме на утро, проснувшись в чужой постели, даже не вспомнил бы о том, что ему звонил.
Так уже бывало несколько раз.
Впрочем, если бы Нисей задал ему этот вопрос, когда Сеймей собирался для того, чтобы выходить из квартиры и ехать в злополучный бар, Аояги бы на самом деле не ответил. Сослался бы на интуицию или что-то подобное. Сейчас же ответ был готов: Нисея надо было проучить.
Впрочем, озвучивать этот ответ Сеймей не стал. Вместо этого, потянувшись через Нисея, захлопнул ноутбук, на котором ядерная краснота сменилась черной заставкой с кислотными буквами.
- Потому что ты – мой боец, Нисей, - улыбнулся Аояги.

+1

18

От Аояги исходил тонкий, едва уловимый аромат геля для душа. Сирень. Запах этих цветов в сознании Нисея крепко ассоциировался с его жертвой, не изменявшего своему постоянству даже в такой мелочи, как гель для душа. Привычный и нежный аромат щекотал в носу, заставляя Акаме шумно втягивать воздух. Опустив голову и отгородившись от Семея каскадом своих нечесаных и знатно спутавшихся за день чернильных волос, Нисей смотрел на свои острые колени, сжимая и разжимая пальцы, прихватывающие тонкую ткань джинс, любезно отданных ему Аояги пару недель назад. Воздух вокруг Акаме был приторно сладким от геля, от пота и от собственного запаха Сеймея. Голова кружилась, и Нисей зажмурился, что есть силы, пока комната не принялась вертеться у него перед глазами, когда агнец поддался вперед и, перегнувшись через него, хлопнул крышкой ноутбука, закрывая его. В комнате зазвенела тишина, в которой отчетливо стало слышно сбивчивое дыхание Акаме. Он вдруг понял, что не хочет слышать ответ. Нисей пожалел о своем любопытстве, но прежде, чем от отмахнулся от слетевшего с губ вопроса, Аояги ответил. Обветренные губы Акаме нервно дернулись уголками вверх, растягиваясь в насмешливой улыбке. Разве можно было ожидать от Сеймея другого ответа? Нисей, откинув голову назад, издал странный звук - нечто среднее между смешком и фырканьем. Всего лишь боец. Как это чертовски мало. Практически ничего. В жизни Акаме Нисея у Аояги Семей были десятки, сотни и тысячи ролей и значений. А в жизни Аояги Сеймея Акаме Нисей играл одну единственную роль. Боец.
-А кто еще? - вставая со стула и поворачиваясь к агнцу лицом, нетерпеливо выпалил Акаме, кладя руку на спинку стула в паре дюймов от ладони Сеймея. Так близко, и все же не касаясь. - Соби тоже был твоим бойцом. Ты бы и за ним поехал? - нужно было остановиться. Замолчать. Захлопнуть свою пасть, пока не стало слишком поздно. Но Нисей уже не мог заткнуться. Внутри него клокотала и билась обида в вареве не выветрившегося до конца алкоголя.  Он был просто_бойцом шесть долгих лет. Неужели Аояги не может назвать его, хотя бы другом? Приятелем? Акаме хватило бы и этого, чтобы продержаться на плаву своих бушующих эмоций еще шесть не менее мучительных лет. Потом он придумал бы новую отговорку, чтобы терпеть Сеймея. Но это потом, а сейчас он нуждался в том, чтобы быть для Аояги еще кем-то. Еще одна ничтожная роль. Разве он так просит так уж много?
-Что для тебя значит "мой боец"? - а что для Нисея значило "моя жертва"? Навряд ли Акаме сумел бы ответить на этот вопрос. Не потому, что он не знал, а потому, что был попросту не в силах расчленить свое отношение к Аояги на части. Все кусочки его эмоций и чувств плотно переплетались между собой, и не редко одно являлось продолжением другого. Нисей не смог бы сказать: любил ли он Сеймея потому, что тот был его жертвой, или он был Его жертвой потому, что Акаме любил его. Это было слишком сложно. Все равно, что разбирать чудовищно сложную головоломку. Потом ее будет не собрать. И если начать дробить любовь к Аояги на части, Нисей рисковал разлюбить его вовсе.
-Открыть систему. - глядя на Сеймея исподлобья, отчетливо, но достаточно быстро для того, чтобы Аояги не сумел ничего предпринять, произнес Акаме: - Запуск в нейтральном режиме. - за спиной Нисея поднявшийся столб темноты, переливающийся всеми оттенками черного от практически серого до насыщенно черного с синим отливом, волнами хлынул во все стороны, заливая систему. Воздух внутри системы ощутимо покалывал кожу, выдавая раздражение стража, как если бы комнату вдруг населило превеликое множество невидимых пчел с острым жалом. - Сеймей, теперь тебе не настолько противны мои прикосновения. - Акаме провел над своей головой рукой, и на его макушке появилась пара кошачьих ушек с пушистым черным мехом. - А, может, лучше так. – тьма, поднявшись по ногам Нисея, облепила его со всех сторон, заглатывая как огромная рыбина. - Теперь я достаточно идеален для тебя, Аояги? - перед Сеймеем возник Агатсума, и лишь кривая насмешливая улыбка и цвет глаз выдавали в нем Акаме, спрятавшегося за иллюзией. - Или нет. Погоди! - Нисей махнул рукой, с его плеч посыпались черные капли ртути, а фигура "Соби" начала уменьшаться, приобретая иные знакомые для Аояги черты. - Они-сан, - Рицка улыбнулся. Он был моложе себя настоящего на шесть лет. - Таким я нравлюсь тебе больше?

Отредактировано Akame Nisei (31.05.2018 17:22)

+1

19

Нисей дышал сбивчиво, неровно. Его дыхание сейчас заглушало даже стук его сердца. Сеймей же, словно в противовес, был совершенно спокоен. Не было поводов, чтобы давать выход эмоциям, да и эмоций, как отметил Аояги, почти не чувствовалось. Сердце шло ровно, дыхание не сбивалось. И в этом было их с Нисеем разительное отличие. В такие моменты Сеймею на самом деле казалось, что сложно было придумать более неподходящих друг другу напарников, но потом он вспоминал, что такова природа Бойца. Природа, требующая живости, активности, ясности. Иначе Боец не был бы Бойцом, не мог бы выполнять свою основную функцию: защищать свою Жертву.
Сеймей не лгал. Он давно знал в глубине души, что стоит ему проявить немного нежности, немного заботы, и Нисей станет безраздельно, целиком и полностью принадлежать ему. Если бы Аояги этого не понимал, он был бы очень плохой Жертвой, да и человеком был бы глупым, потому что ответы лежали на поверхности.
Не понимал Сеймей другого. Неужели для Нисея лучше сладкая ложь, чем пусть и горькая, но все же правда? Неужели он готов жить в этой лжи, купаясь в ней, утопая? Зачем? Сеймей не желал подобной участи ни для него, ни для самого себя. Это было бы омерзительно.
«Люби меня или таким, какой я есть, или у меня для тебя плохие новости».
- Соби никогда не позволял себе напиваться, пока был моим Бойцом, - хмыкнул Сеймей, даже не подумав пошевелиться, когда Нисей вскочил со стула, подавшись вперед. И руку, несмотря на жест Нисея, не сдвинул со своего места, ловя злой, раздраженный чужой взгляд спокойно, как и в большинстве случаев.
Сеймей не успел ответить на поставленный вопрос. Впрочем, он и не стремился отвечать на него быстро, особенно после того, как Нисей открыл Систему в нейтральном режиме. Скорее он нескрываемым любопытством наблюдал за буйством Акаме.
Нисей был уже не так пьян, как в самом начале, но все же был. И это многое объясняло в его поступках сейчас. В том, как он сначала иллюзией отрастил себе новые кошачьи уши, а потом и вовсе, стряхнув с себя липкую тьму, перекинулся в Агацуму. Надо сказать, стояще перекинулся, выдавали правду только зеленые глаза, да усмешка. Наверное, захоти Нисей как следует, не осталось бы и этого. Следующим шагом был Рицка.
Сеймей поморщился демонстративно, мягко вильнув хвостом, от которого в стороны посыпались красно-синие искры, ненадолго вспыхивая в системе, а затем вновь угасая. К брату он все еще питал теплые чувства. В конце концов, Рицка вырос на его руках. Он до сих пор помнил, как отец привел его когда-то в палату к Мисаки, и как он радовался, что мама родила ему братика. Не себе, не отцу, а ему и только ему. Навеное, это было одним из лучших и самых светлых воспоминаний, которые Аояги всегда тщательно оберегал.
Но Рицка вырос.
Рицка вырос, сдал Мисаки в больницу, поступил в университет, живет своей жизнью, стараясь находится на максимально отдалении от Владеющих Силой. Наверное, учитывая выходки Минами в свое время, Сеймей мог понять Рицку. И, наверное, Рицка был единственным, в кого Нисей никогда не смог бы превратиться так, чтобы Сеймей спутал оригинал и копию.
А еще Рицка был в прошлом.
В прошлом был милый ушастый мальчик. В настоящем – ищейки Минами, постоянно идущие по следу, препарат, делающий из ВС человека, и кровавый след, что тянулся за Возлюбленными вот уже шесть лет. Недавно очередным росчерком на этом следе стала Кирика с ее Бойцом.
А еще в настоящем – Нисей, как бы Сеймей не пытался от него отгородиться. И Аояги не был дураком, чтобы этого не признавать и не понимать. А вот Нисей почему-то дураком был.
- Прекрати поясничать, Нисей, - фыркнул он, но силу в приказ не вложил: - Я итак знаю, что иллюзии даются тебе легче всего.

+1

20

Акаме приходилось вечно бороться, сражаться и что-то доказывать. Он бился, порой буквально разбиваясь на куски от собственного усердия, но по большей части это ничего не изменяло, и призраки прошлого все так же окружали Сеймея, не позволяя Акаме подступить к нему ближе. Нисей соревновался с Соби, пытаясь из раза в раз на протяжении шести лет доказать, что он ничем не хуже этой вышколенной Минами болонки, умеющей по сути лишь лаять по команде и подавать лапу, когда этого ждут. И чем чаще их сравнивали, тем отчаянней Акаме пытался продемонстрировать их различия. Если по мнению Сеймей Агатсума выбрал бы белый, то Нисей непременно хватался за черный, надрывая глотку в попытке убедить, что это самый правильный выбор из всех возможных. Акаме ревновал. До дрожи, до зуда в грудной клетке, до в колющих в глазах бесцветных слез он ревновал Аояги к его прошлому, в котором ему, Акаме Нисею, не было места. Нисей терпеть не мог Соби за общие воспоминания и за тот путь, что они прошли с Сеймеем, но еще сильнее, еще невыносимее Акаме ненавидел Рицку. Он пытался, но так и не сумел понять, чем этот мелкий ушастый выродок заслужил себе особо место в сердце Сеймея, и почему он один был достоин его теплых взглядов, нежных улыбок и прикосновений, несущих ласку, а не пренебрежение и боль. Рицка ничего не сделал для брата. Затюканный, инфантильный, психически неуравновешенный ребенок он вырос в не менее неустойчивого взрослого, напоминающего Нисею пустоголовую куклу, и все же... И все же Аояги всегда вспоминал и говорил о младшем брате с неподдельной теплотой, которую Акаме никогда не замечал по отношению к себе. Рицка получал любовь просто так. За одно лишь свое существование в то время, как Нисею приходилось заслуживать каждую похвалу, трудиться за мимолетную улыбку и прилагать невероятные усилия, чтобы просто быть заметным для Сеймея.
-Я только пошутил, - "Рицка" улыбнулся, перекатываясь с пятки на носок и загребая руками окружающую ее темноту, чтобы подкинуть чернильное облако вверх и, задрав голову, наблюдать за тем как иссиня-черные хлопья опадают вниз, оседая на потускневшую в системе мебель. Высунув язык, Акаме, не переставая прятаться за маской иллюзии, пытался поймать "снежинку". Упав к нему на язык чернота растаяла, оставляя после себя горьковато-пепельный привкус. - Не стоит так раздражаться. - маленький "Рицка" неопределенно пожал своими по-мальчишески угловатыми плечами и нервно вильнул хвостом, пуская по темноте искрящиеся круги. Маленькие они ярко блестели, а, расплываясь и становясь больше, теряли свой искрящийся перелив и после окончательно сливались с темнотой. - Просто подумал, - "младший Аояги", скрестив руки за спиной, начал описывать вокруг Сеймея круг, делая большие и широкие шаги, с каждым из которых он становился чуточку старше, - что ты захотел сменить компанию, - голос иллюзии стал несколько ниже и мягче, непокорные и темные волосы выпрямились, начав выцветать с макушки. Когда Нисей закончил круг, перед агнцем Возлюбленных снова стоял Агатсума, - на более приятную и достойную тебя. - "Соби" улыбнулся, как никогда не улыбался в реальной жизни.
-Ведь нет ничего приятнее, чем осознание того факта, что ты - жертва мистера Само Совершенство. - "Агатсума", картинно тряхнув головой, театрально прижал к груди руку. Не отнимая пальцев от своей груди, Акаме, развернувшись на пятках, пошел в обратную сторону спиной вперед, четко ступая по своим собственным следам, подсвечиваемых по внешнему контуру. - Часто вспоминаешь меня, Аояги? - зеленые глаза "Соби" нехорошо прищурились и блеснули в полумраке системы: - Наверняка, каждый раз, когда твой боец оступается. - с очередным шагом на светлых волосах начали проступать кляксы, растекающиеся по всей длине белоснежных прядей, безвозвратно въедаясь в них чернотой.
-Ты так и не ответил на мой вопрос, - Нисей вновь был собой. Находящаяся в постоянном движении система замерла и в воздухе повисли тяжелые, налитые тьмой шары идеальной сферической формы. - Что для тебя значит "мой боец"? - Акаме толкнул пальцем один из шаров, и тот со звоном, ударившись о соседний, привел систему в кружение.

+1


Вы здесь » Lovelessworld: new generation. » События настоящего года » об алкоголе, Акаме и проблемах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC