Вверх Вниз

Lovelessworld: new generation.

Объявление

❖❖❖

Система игры: эпизодическая;
Рейтинг: NC-17;
Жанры: авторский мир, фандом, мистика, приключения, романтика.

Спасибо, что голосуете за наш форум. Продолжайте в том же духе!
Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP
Agatsuma Soubi - Обращаться по вопросам теории мира, сюжета, мат части, каноничных ролей, некоторых акций.
Проверка анкет, помощь в квестах и сюжетных линиях.
Способ связи - skype | ЛС | Гостевая - felix_rivares

❖❖❖


Megumi Kuroto - Обращаться по вопросам партнерства, рекламных дел, конкурсов, некоторых акций.
Проверка анкет, ответы на вопросы, баннерообмен.
Способ связи - skype | ЛС | Гостевая - matty.kun666

❖❖❖


Megumi Tetsu - Обращаться по вопросам некоторых акций, вопросов общего профиля, партнерства, конкурсов.
Способ связи - skype | ЛС | Гостевая - graviti_of_love , icq 563 075 000
Осенне-зимний марафон
Нужный в игру. Акции.




Наши партнеры:

the Green Door RPG Неополис DAVOS Киндрэт Zentrum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Lovelessworld: new generation. » События настоящего года » об алкоголе, Акаме и проблемах


об алкоголе, Акаме и проблемах

Сообщений 21 страница 25 из 25

21

Сеймею нравилось наблюдать за тем, как мастерски его Боец обращается в Системе с иллюзиями, подстраивая их под себя, меняя единым желанием без всякого видимого усилия. Пожалуй, Сеймей мог бы назвать это красивым и, возможно, приглядевшись, в его глазах можно было заметить легкие искры гордости. В конце концов, Сеймею нравились красивые люди и красивые вещи. Естественно, привлекательность красивых действий ем более не оставалась для него без внимания.
Нисей менялся очень мягко, плавно. Вот волосы снова отрастают, постепенно белея при этом, и перед ним вместо Рицки снова стоит Агацума. Сколько бы Сеймей не силился вспомнить, но так Соби не улыбался на его памяти никогда. Даже в те дни, когда был вроде бы счастлив, оставшись в наследство Рицке.
- Ты ошибся, Нисей. Заканчивай, - Сеймей дернул ухом, наблюдая за тем, как пряди его Бойца снова становятся черными, как лицо приобретает привычные очертания. Изменения не коснулись только глаз – все таких же зеленых, ярких в этой Системе, где почти не было источников света.
Сеймей никогда не понимал, почему Акаме так зациклен на его прошлом. Причем он мог, вспоминая уроки в Семи Лунах, осознать, почему Нисей так реагирует на Соби, но абсолютно, совершенно не мог понять, что не так с Рицой. Даже не так. Он никогда не пытался этого понять. Ни тогда, когда он был привязан к брату очень сильно, и следил за каждым его шагом, ни сейчас, когда младший брат стал чем-то далеким и эфемерным, а в перспективе появились совершенно иные цели. Цели, по пути к которым Рицка в лучшем случае вовсе не учитывался. В худшем же случае сейчас, когда за спиной шесть лет бегов, Сеймей переступил бы через него. Нет, не «не задумываясь», но переступил бы.
Система, подчиненная воле его Бойца, сначала кружилась, а теперь же, когда Акаме снова стал собой, замерла. Идеальной формы шары, наполненные тьмой, покачивались в воздухе и, подчиняясь движениям Нисея, сталкивались друг с другом.
Сеймей молчал. Он мог пойти на поводу у Акаме и сказать то, что тот так желает услышать. Причем то, что желал услышать Нисей, можно было вместить в одно емкое слово. А еще он мог, не изменяя себе, сказать правду. Вот только какая она, правда?
- Нисей, - тихо, предостерегающе: - Ты уверен, что хочешь услышать ответ?
«Помнится, несколько минут назад на кухне звучал вопрос, ответ на который ты предпочел бы не получать. Если бы вовремя спохватился, то я и не стал бы на него отвечать».
И не пришлось бы разыгрывать весь этот цирк с переодеваниями.
Сеймей не чувствовал раздражения или недовольства. Скорее испытывал интерес, наблюдая за реакциями собственного Бойца. Эмоциональность Нисея, его подверженность сиюминутным желаниям и высказываниям была для него все еще дика, хоть он и не мог охарактеризовать ее теперь, как нечто чужое и непонятное. В конце концов, шесть лет бок о бок, исключая последние полгода, наложили свой отпечаток не только на Нисея, но и на него, Сеймея.
Аояги проследил за движением шаров, не торопясь с ответом, словно они находились не в Системе, пожирающей силы, а сидели на кухне и вели разговор за чашечкой чая. Когда один из шаров приблизился, как ему показалось, слишком близко, он легко оттолкнул его кончиками пальцев, едва коснувшись. От столь щедрого движения искры посыпались снопом, как это бывало всегда.
Сеймей сделал шаг навстречу Акаме и, поймав того за руку, слегка сжал чужое запястье, ловя взгляд неизменяемых иллюзиями зеленых глаз.
- Все.
Вот так просто. Отнюдь не близко к той истине, которой хотелось бы Нисею. Но и не так уж далеко от нее, как могло бы быть.

+1

22

Каков был шанс того, что при ином раскладе карточного пасьянса судьбой, они бы встретились? Подняв руку, Нисей проведя взглядов вдоль имени, легко пульсирующего тусклым, словно бы приглушенным светом, подхватил ладонью один из шаров снизу и толкнул его вверх. Если бы жестокая ирония провидения наделила бы его другим именем или не дала бы его вовсе, повстречался бы он когда-нибудь с Сеймеем? Испытывал ли бы столь мучительную, невероятно болезненную и непреодолимую зависимость от другого человека, или, быть может, был счастлив? Проследив за движением шара, будто бы налитого гелием, Акаме сжал правую руку в кулак. Возможно, сложись все иначе, он был бы на противоположной стороне и гнался бы под науськиванием Минами за Аояги. Быть может, он так же и оставался бы с Сеймеем, но стоял бы чуть поодаль, не мучимый его эгоизмом и равнодушием, поглядывая на мучение его стража из-за плеча своего агнца. А, может, они просуществовали бы целую жизнь так ни разу и не столкнувшись. И был бы он тогда счастливым? Нисей не знал ответа на этот вопрос. Последние несколько лет значение и определение "счастья" для Акаме так или иначе включали в себя Аояги Сеймея. Счастьем было услышать от него похвалу, получить прикосновение после выигранного боя, чувствовать на своей шее его дыхание, ерошившее волосы, во время сна, зарываться носом в его вещи, когда начинается стирка, просто быть рядом с ним. Вся суть счастье для Нисея была заключена в одном единственном человеке, в котором он растворялся, словно сахар в горячем чае, и потому он не мог представить себя счастливым и довольным жизнью, где-то вне Аояги.
-Я уверен, - Акаме устал от недомолвок, от полутонов и недосказанности, которыми Сеймей прикрывался при разговоре с ним. Он хотел хоть какой-то ясности и определенности в своей жизни, хотя бы о понимании своей роли в ней и для Аояги. Боец - это было слишком емко. Оно включало в себя так много и между тем не значило почти ничего. Нисей всегда был стражем Сеймея. Он был им еще до сегодняшнего дня, до их первого боя, до их первой встречи, еще до того, как у него проступило имя. Акаме был бойцом Аояги Сеймея с самого своего рождения. Сеймея же не всегда был агнцем Акаме Нисея. "Ты мой боец, но я - не твоя жертва"- сказанные в самом начале слова жесткой рыбьей костью застряли в сердце Нисея, и каждый раз, когда он пытался ее достать, причиняли боль. С того дня прошло много дней, еще больше недель и месяцев, и Акаме мог сказать, что Сеймей теперь был его жертвой, хотя бы просто потому, что иных вариантов у него не осталось. Но Нисею это не нравилось. Он не хотел быть рядом с Аояги только лишь потому, что тому под руку пока не подвернулся кто получше и посильнее. И вероятность того, что он все еще был подле Сеймея потому, что был его природным бойцом - так же не устраивала Акаме. За эти шесть лет - за эти гребанные шесть! - неужели Аояги не придумал ответа получше, чем "мой боец"?! Нисей разжал кулак. Сеймей легко толкнул шар пальцами и тот полетел в обратном направлении, переливаясь и искрясь. Искры расходились по его гладкой поверхности рябью от того места, где Сеймея коснулся его рукой. Все в этой системе было отражением Акаме и так же остро реагировало на любое прикосновение, слово и действие Аояги. Догадывался ли Сеймей об этом? Нисей не был дураком, так что был в этом уверен на все сто и еще десяток процентов сверху.
Аояги приблизился к нему на один короткий шаг, достаточный, впрочем, для того, чтобы сердце в груди Акаме гулко ударилось о грудную клетку.  Кожу запястий, легко сдавленного пальцами Сеймея, словно обожгло огнем. Нисей не одернул руку, но позволил себе побегать взглядом от Аояги, следя за передвижениями шаров, что, сталкиваясь, принимались сливаться и приобретать причудливые формы. Когда же наконец их взгляды встретились, Акаме получил ответ на свой вопрос. Он был конкретным и одновременно с этим расплывчатым и неясным, ничего не объясняющим и порождающим лишь новую волну раздражения и вопросов. Гладкость шаров стала покрываться мелким бородавками, которые, вытягиваясь, обращались в длинные шипы.
-Это не ответ, - налитые металлом "колючки" звенели, ударяясь друг о друга, вторя надрывному звону в голосе Нисея. - Я не понимаю, что значит твое "все". - он мог бы придумать целую тысячу и одно значение, успокоив себя тем, что "все" - включает и симпатию, и любовь, и привязанность, и еще много чего того, в чем он так нуждался. Но было бы этой правдой? - Насколько я важен для тебя, Сеймей? - Акаме не решался спросить "любишь ли ты меня?", слишком велик был риск ответа, способного расколоть его сердце.

+1

23

Сеймею начинало надоедать представление. Он бы, возможно, был готов обсуждать подобные вещи с Нисеем, если бы тому взбрело подобное на трезвую голову. Но играть в рыцаря и неприступную даму, когда из Акаме все еще не выветрились пары алкоголя – сомнительная идея с сомнительными итогами. Впрочем, если бы Нисей выкинул подобный фокус, будучи в том состоянии, в котором он сел в такси, Сеймей бы, наверное, убил его на месте. Утрировано, конечно, но недалеко от истины. Уж что-что, а убивать морально Аояги умел. Да и физически тоже, пусть и не своими руками.
А руками Нисея. А если быть еще точнее, то его словами.
Система вокруг оставалась пронизана чернотой, но что-то в ней неуловимо менялось вместе с состоянием Нисея. Об этом Жертвы узнают еще в начальных классах Семи Лун. О том, что они не имеют власти над Системой от слова «совсем». Есть, конечно, исключения вроде заклинаний-реликвий, но меняться под взгляды Жертвы Система никогда не будет. Более того, Агнец даже попасть в это пространство без Бойца не способен. А вот под взгляды и настроение Бойца Система всегда меняется вполне охотно, напитываясь его силой.
Зато во власти любой Жертвы было оружие гораздо мощнее эфемерного пространства. Об этом им тоже говорили на занятиях, но все это сейчас было совершенно неважно.
Акаме не знал меры. Об этом Сеймей знал давно. Ему не потребовалось много времени на то, чтобы узнать эту простую истину. И сейчас Нисей тоже не мог остановиться, потому что его уже понесло.
Зеленый взгляд удалось поймать не сразу. Акаме в упор не жалел встречаться с Сеймеем взглядом, но рано или поздно это должно было произойти. Сеймей немного подыграл Бойцу, позволяя ему почувствовать себя на секунду жертвой, за которой охотится змея. Когда шары, отрастившие колючки, со звоном столкнулись в очередной раз в воздухе, взгляды встретились.
Аояги считал, что пора было заканчивать. Аояги надоело играть в успокоительное для Бойца, надоело находиться в Системе после раннего подъема. У Аояги болела голова, и звон шаров раздавался в ней едва ли не набатом. Сеймей усилием воли подавил раздражение где-то в глубине себя и махнул хвостом.
«Что ж. Боюсь, тебе придется любить меня до гроба».
- Ты дорог мне, - и, опережая, легким жестом свободной руки еще один вопрос, который Акаме наверняка бы задал: - Дорог не только как боец, Акаме. В конце концов, я живу с тобой на одной территории уже шесть лет. Что-то это значит.
Сеймей улыбнулся легко и почти нежно. Он отлично умел играть и знал, что нужно сказать Нисею сейчас, чтобы тот успокоился. И, главное, знал, как стоит это сказать. Пожалуй, скажи он сейчас про какую-нибудь любовь или прочие эфемерные чувства, он бы не удивился, если бы Нисей ему не поверил. Это было бы слишком прекрасно, даже учитывая тот факт, что Акаме был рад обманываться раз за разом, позволяя манипулировать собой.
Но Сеймей поступил, как всегда. Не сказал правды, но и лгать от начала и до конца тоже не стал. Он выработал эту тактику ведения диалога, еще когда учился в Семи Лунах. В конце концов, Минами был не просто восхитительной Жертвой, но и отличным педагогом. Он нутром чувствовал ложь, и Сеймей очень быстро научился обходить это чутье.
Все, что требовалось от него – это самому верить в собственные слова. Или внушить окружающим, что ты сам в них веришь. Работало безупречно и, как потом выяснил Аояги, не только с Рицу, но и со многими, многими другими.
Шары где-то за спиной снова ударились друг о друга с легким звоном.
- Сворачивай Систему, Нисей, - Сеймей не приказывал сейчас, а просил, словно позволяя трещине пойти по разделявшей его и Бойца в течение шести лет стене. И не отпускал чужую руку.
– У меня голова уже болит от этого звона.

+1

24

Сеймей не отпускал его руки. Не разжимал пальцы и не отстранялся. Они стояли на одном месте в то время, как Система вокруг них находилась в непрерывном движении, ускоряясь с каждым пройденным кругом. Шары, ударяясь друг о друга, заполняли пространство вокруг надоедливым дребезжанием и звоном. Акаме же не слышал ничего, кроме Аояги, признающегося в том, что он ему дорог. Поверил ли Нисей? Ему хотелось бы думать, что поверил. Он нуждался хоть в какой-то сладкой пилюле, способной смягчить горечь его существования подле Сеймея. Облизав губы, Акаме словно бы слизнул с них отголоски слов Аояги, пробуя каждую из букв его признания на вкус. Ты. Дорог. Мне. Каждое из слов было приторно сладким и таяло во рту, обволакивая язык и небо и отдаваясь в груди щемящим до боли счастьем. Акаме казалось - нет! Он был в этом уверен - что никогда прежде не слышал ничего более приятного от Сеймея. Пускай это было ложью и дешевым трюком, предназначенным лишь для того, чтобы прекратить затянувшуюся истерику. Но Нисей верил. Ему хотелось в это верить. Медленно разжав кулак, Акаме повел рукой вверх, высвобождая запястье из цепкой хватки Сеймея, но только лишь для того, чтобы в следующую секунду скользнуть своей ладонью по ладони Аояги, переплетая их пальцы. Зудящее и покалывающее до этого момента имя успокоилось, и вдоль руки растеклась приятная нежность тепла. Связь была благодарна. Сеймей просил скорее закрыть Систему и жаловался на головную боль, но Нисей не торопился. Он был уверен, что стоит ему свернуть Систему и вернуть их в реальность, как от этой иллюзию не останется следов не больше, чем от парящих вокруг них шаров.
-Хорошо, - Акаме согласился, но между тем не спешил выполнять просьбу, чуть крепче чем нужно, сжимая руку Аояги своей, и чуть ближе, чем следовало бы, приближаясь к нему, чтобы, подняв голову, едва касаться его губ своими, подрагивающими от несказанных слов и поблескивающими от слюны. Еще пара мгновений. Всего лишь сто двадцать секунд. Нисею и не нужно было больше. Он дышал, поверхностно и часто, опаляя своим судорожным дыханием губы Сеймея. Они были так близко. Всего одного полушага хватило бы для того, чтобы преодолеть расстояние между ними, но Акаме не смел совершить эти полшага. Он преодолевал их во снах бесчисленное количество раз, и накрывал губы Аояги поцелуем. В действительности же все было куда сложнее, и эти полшага были огромной бездной, через которую Нисею было не суждено перепрыгнуть. Совсем близко, почти над самым ухом, один шар налетел на другой, и громкий звон заполнил собой хмельную голову Нисея, заставляя его недовольно поморщиться. От этого звона действительно принималась болеть голове.  Прошло сто пятнадцать секунд.
-Закрыть систему. - Акаме, задержав дыхание, выдохнул два коротких слова, и чернота начала стекать с потолка и стен кухни на пол. Она собиралась крупными гроздями на середине стен, а затем тяжелыми каплями скатывалась на пол, чтобы, растянувшись вдоль половиц, бесследно затеряться в их щелях.
Тусклый свет кухонной лампы неприятно резанул по глазам после полумрака Системы, вынуждая Нисея недовольно поморщиться, хмурясь и сводя к переносице темные брови. Искусственный свет неприятно покалывал глаза, отчего в их уголках скопились невольные слезы, которые Акаме поспешил стереть тыльной стороной ладони. Он по-прежнему держал Аояги за руку, растягивая секунды прикосновения до минут. После нескончаемого звона шаров комната казалось беззвучной и словно бы заполненной до самого потолка вязкой тишиной, в которой Нисей утопал. Не доносилось звуков и с улицы. Мир за окном словно бы не желал просыпаться, хотя ему уже давно следовало бы это сделать. Все покоилось в беззвучном вакууме, в котором Акаме, проплыв полшага и резко вздернув голову, коснулся своими обветренными губами губ Сеймея. Как только Нисей это сделал мир заполонили звуки. Соседи за стеной принялись тихо ворчать, просыпаясь, под ними радостно залаял пес, которого собрались вести на утреннюю прогулку, над головой капризно заныл разбуженный голодом ребенок, а за окном затрещали свои мелодии птицы. Губы саднило и жгло от поцелуя. Во всем виноват алкоголь. Акаме собирался оправдываться этим.

+1

25

Система вокруг снова пошла в кружение, словно не замирала несколько секунд назад напрочь, сохраняя движения только в шарах, бьющихся друг о друга с металлическим перезвоном.
Сеймей не отпускал чужую руку. Сеймей позволил Нисею переплести их пальцы и даже чуть сжал его руку своей, поддерживая, подбадривая. Это стоило Аояги определенных усилий, но все они остались в глубине его мыслей, не выплеснувшись наружу даже легкими компрометирующими движениями или взглядами.
Сеймей усилием воли заставил себя вспомнить, как он знакомился с Нисеем. Как улыбался ему, делая все, чтобы запасть в чужую душу, пусть в ней корни и остаться навсегда. Так, чтобы вырвать можно было только с мясом, оставив глубокие, кровоточащие и гноящиеся раны. А лучше со смертельным исходом.
Сейчас он видел как никогда ясно, какие плоды дала тогда его игра. В конце концов не даром говорят, что у пьяного на языке то же, что и в мыслях. Аояги смело мог сказать, что у пьяного Нисея в мыслях было то же, что можно было прочитать в глазах. Нисей обманывался, и Сеймей без труда подыгрывал ему. Даже усилий прилагать не приходилось.
Всего лишь не отдернуть руку, не отшатнуться, когда Акаме, уступая ему, как и всегда, 10 см в росте, подался вперед, сокращая расстояние до минимального. Всего лишь со спокойной уверенностью выдержать чужой взгляд, не отступить даже тогда, когда их разделяет всего лишь полшага.
Наверное, шесть лет назад подобная игра была бы для Сеймея на грани фола. Он уже тогда, налаживая связи с Нисеем, нередко играл на грани фола из-за порывистого характера собственного внезапно обретенного истинного Бойца, а уж повторить подобная ситуация лет шесть назад, Сеймей разыграл бы все по нотам с большим трудом. Сейчас, когда притворство еще больше вросло ему под кожу, заполнило собой все вены и нервы, чтобы позволить им двоим выжить, подобная игра с тем, кто сам рад заблуждаться, не была чем-то сложным.
Акаме не спешил сворачивать Систему. Сеймей его не торопил, давая Бойцу возможность успокоиться, поймать момент. Он гладил его сейчас, вопреки обыкновению, не против шерсти, а по ней, что случалось редко.
Наконец, прозвучала команда. Система схлопывалась неохотно, просачиваясь сквозь доступные дырки, снова открывая привычную кухню с ярким, режущим по глазам после полумрака светом. В мир снова вернулись звуки. Сеймей научился их игнорировать, но после перезвона сфер в системе лай собаки и ругань соседей за стеной становились слишком громкими, нервируя.
Нисей до сих пор держал его за руку. Сеймей не был против. Ну, по крайней мере, не проявлял откровенного недовольства, как это случалось обычно, когда его Боец нарушал границы личного пространства прикосновениями и прочим подобным.
Губ коснулся поцелуй. Губы у Нисея были обветренные, сухие после прогулки по морозу за машиной. А еще ему, наверное, не слишком удобно было тянуться до рослой Жертвы. Сеймей не отшатнулся, как сделал бы непременно несколько лет назад или в любой другой ситуации. И даже позволил поцелую продлиться несколько секунд, чувствуя привкус дешевого алкоголя, который не смог смыть даже кипяток, который с таким упоением пил недавно Нисей, гордо называя это чаем. Из всей ситуации больше всего Аояги не нравился именно привкус спирта.
- Научись пить нормальные алкогольные напитки, пожалуйста, - Сеймей, сделал шаг назад, разрывая поцелуй и отпуская чужую руку. – И не вздумай больше звонить мне, чтобы я забрал тебя из бара или еще какого-нибудь сомнительного наркопритона.
Игра подошла к концу. Потому что хорошее не может длиться вечно.

+1


Вы здесь » Lovelessworld: new generation. » События настоящего года » об алкоголе, Акаме и проблемах


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC